— Ну что ж, раз ты в порядке, то идем заниматься.
Мальчишка быстро кивнул, словно боялся, что если замешкается, я передумаю его учить. А ведь он приходил ко мне далеко не в первый раз.
Я занималась с ним, чтобы подготовить к поступлению в реальное училище грядущей осенью. С ним и еще несколькими детьми по вечерам в течение недели. Мишу я буквально поймала на улице: он сидел на тротуаре и по слогам читал дешевую газету, водил грязным пальцем по смазанным строчкам.
Это было несколько месяцев назад, я только переехала в Петербург и сняла эту квартиру.
Уже потом я узнала, что Миша жил с отцом, который пил и сыном не особо занимался, а тот хотел научиться читать, писать и выбраться из той жизни, что ему уготовила судьба.
Я предложила свою помощь — разумеется, бесплатно. Одиннадцатилетний мальчишка удивил меня, отказавшись.
«Не люблю быть должным», — сказал он.
Но в конце концов мы договорились. Он таскал мне дрова, чистил печку, помогал Настасье с тяжелыми покупками и все в таком духе. И за это согласился, чтобы я его учила.
Теперь же, выучившись читать и писать, он метил в реальное училище.
Я бросила на него быстрый взгляд — Михаил шел чуть позади, и только когда мы очутились в кабинете, я заметила синяк. Он не был свежим — уже потемнел, стал желтоватым по краям. Чуть ниже скулы, ближе к уху.
Я остановилась на секунду, внимательно вглядываясь в его лицо. Он почувствовал мой взгляд и тут же напрягся, опустил голову, словно надеясь, что я перестану смотреть.
— Кто это сделал? — тихо спросила я.
Миша не ответил сразу. Пожал плечами, будто это неважно.
— Отец?
— Он не со зла, барышня, — пробормотал он, явно повторяя что-то, что уже не раз говорил сам себе. — По пьяному делу…
Я сжала губы. По пьяному делу. Как будто это что-то меняет. Как будто это делает побои менее реальными. Но я знала, что если сейчас начну расспрашивать, он просто замкнется. Поэтому я взяла себя в руки и сказала ровно.
— Садись за стол, Миша. Сегодня будем разбирать задачи.
Он медленно поднял на меня взгляд, и на его лице промелькнуло облегчение. Он боялся, что я начну жалеть его. Жалость была ему не нужна.
Ему нужны были знания. И их я могла ему дать.
Но едва мы взялись за учебники, как я услышала новый стук в дверь и насторожилась, потому что больше никого не ждала. Потом до меня донесся подобострастный голос Настасьи, и я нахмурилась еще сильнее.
Значит, пришел кто-то из «солидных господ» — как называла их кухарка.
Я поймала на себе внимательный, молчаливый взгляд мальчика и вымученно ему улыбнулась.
— Побудь здесь, пожалуйста. Я скоро.