Как бы узнать, что там внутри?
Оказывается, не одну меня это беспокоило:
— О многом не просишь, зато регулярно, — проворчал Казимир. — Только месяц назад сверток какой-то передавал, теперь вот в обратную сторону. Не говори, что у тебя денег нет, не поверю.
— Уходит все! На благое дело уходит, — понизив голос, многозначительно зашептал господин Зимородский.
Я почувствовала, как по спине забегали мурашки предвкушения. Неужели сейчас узнаю что-то важное?
Господин Яровский энтузиазмом подельника не проникся.
— Сказал бы хоть, на что, — проворчал он, мрачно разворачиваясь к стеклу и глядя на занесенную снегом улицу. — Только и приговариваешь, что вскорости узнаю и все потом. А когда — потом? Отец на меня уже косо смотрит, думает, я в нехорошую историю влип. А я объяснить толком ничего не могу, потому что и сам не знаю. Так что там?
Не пойму, а развернуть посылку он не догадался? Или на ней печать сургучная и пломбы, как на государевых письмах? Если обычный сверток, то проблем быть не должно.
Благородство не позволяет?
— Не могу сейчас рассказать. Правда не могу, — вздохнул Зимородский. — Не моя тайна. Но наш благодетель великодушен и щедр, он не забудет тех, кто помогал ему возвыситься.
Ага, это они о князе, точно. Получается, несостоявшийся жених Воронцовской весьма тесно связан с Белоярским и бандой. Чуть ли не правая рука, раз в курсе существования благодетеля в верхах. Только здоровьем слаб — помрет вскоре после свадьбы.
Или не своей смертью помрет? Не из-за болезни? До меня докатились лишь невнятные слухи о том, как горюет молодая вдова и как это трагично — уйти во цвете лет из-за легочной хвори. Тела я сама не видела, как и медицинских бумаг.
Что, если все было куда прозаичнее?
Два сообщника не поделили выручку или еще что, и одного из них не стало. А публике могли что угодно рассказать: когда деньги есть — подкупить лекаря не проблема. Не заметил признаков отравления или ножевые ранения, с кем не бывает.
Интересно, теперь, когда ухаживание сорвалось, Зимородский все равно помрет или опасность миновала? Не то чтобы я сильно пеклась о его благополучии, но лишний свидетель таинственного сотрудничества князя и уездного учителя нам не помешает.
Мой затылок обожгло горячее мужское дыхание.
— Чего ждем? — шепотом поинтересовался господин Сташевский.
Он же фолианты изучал! Смотрел бы себе дальше, почему его за мной понесло?
Как бы тихо ни шелестел хлыщ, его услышали. Мужчины смолкли и принялись оглядываться в поисках потревожившего их звука.
Скрываться дальше смысла не было. Нарочито топая, я вышла из-за стеллажа и радостно улыбнулась знакомцам.