В отличие от спальни Хоторна, в моей напротив кровати поставили ширму, за которой обнаружилась бадья с водой. Холодной.
— Сейчас принесут камней из очага, — засуетилась Леа.
Девушка быстро, но немного неловко стащила с меня платье. Я была уверена, что слышала треск ткани, но решила не обращать внимания на пустяки. Чистая вода и возможность согреться и отдохнуть волновали куда больше.
Я забралась в воду и закрыла глаза, наслаждаясь тем, как ловко горничная моет мне голову.
— Какие у вас красивые волосы, леди. Белые, таких сейчас уже не встретишь. — Я молчала, но горничная не нуждалась в ответе. — Я точно не встречала. — В ее голосе слышалась улыбка.
А меня снова кольнуло странное чувство, то самое, что я ощутила, когда князь говорил об Оке Девы. Словно забыла что-то важное, и это воспоминание, как жужжащее насекомое, билось и билось о стекло памяти, все еще оставаясь снаружи, в тени.
— Леди, а почему вы не подогрели воду сами? — полюбопытствовала горничная. — Мне сказали, вы магесса?
— Кто сказал?
— Ну, все на кухне знают, что у хозяина в гостях маги.
— Ваш хозяин просил не применять силу в его доме, — ответила ей. — Не я установила правила и не мне их нарушать.
Она говорила что-то еще, что-то спрашивала про платья, шляпки и кухню Эрнесталя. Иногда смеялась над моими ответами, и зачастую, не нуждаясь в них, продолжала спрашивать дальше. Она хотела знать все, от модного в этом сезоне цвета чулок до вина, что подавали на приеме у первого советника.
Жаль, что ее голос нисколько не заглушал тревогу, а, казалось, усиливал ее. Словно сквозь болтовню я могла не услышать… чего?
— А тот молодой человек, в спальню к которому вы ворвались, — вдруг спросила она, и я снова различила в интонации даже не улыбку, а насмешку. — Кто он вам? Друг? Жених? Любовник? — на последнем слове она понизила голос до шепота.
— Хватит, — сказала я, приподнимаясь.
— Простите, леди, — торопливо проговорила горничная. Но вот странность, пусть голос и звучал виновато, насмешливость никуда не исчезла. А может, я просто искала черную кошку в черной комнате и, кажется, нашла. — Я просто хотела…
— Можешь быть свободна.
— Но я должна вам помочь, должна вычистить одежду, подать ужин…
— Пойди прочь! — повысила я голос.
— Простите, леди, — тихо повторила служанка, и спустя несколько минут хлопнула дверь.
Прополоскав волосы, я торопливо выбралась из бадьи и завернулась в полотенце.
Что со мной? Это всего лишь горничная, не в меру любопытная, не очень опытная, таких полно в каждом отеле, и если вы остались без собственной прислуги, будьте готовы к беспардонному любопытству и сплетням, к их неумелым рукам и неосторожным словам. В каждом бульварном романе, в каждой пьесе есть нетактичная неумеха, что вечно все портит. Почему же сердце так колотится?