Кольнули сожаление и досада, что не дала знать родным раньше. И одновременно с этим пришло облегчение, что не придется делать этого сейчас.
— Леди, — Затворник едва заметно качнул головой, начал подниматься по лестнице и бросил через плечо: — Ради общего блага я прошу вас не покидать Первый форт ночью, его защита… моя защита дальше этих стен не распространяется. — С этими словами князь скрылся на площадке второго этажа.
— Разлом тебя побери, Астер, — прошипела Дженнет, бросаясь следом.
Этьен последовал за ней почти сразу. Крис еще раз провел пальцем по брусу и молча подал мне руку. А я молча вложила в его пальцы все еще подрагивающую ладонь. Мы поднялись в тишине, полумраке и неровном свете масляных ламп, что горели вдоль лестницы, в коридоре второго этажа и даже где-то там, за поворотом, отчего дом казался наполненным танцующими тенями. Солнце село, и улица погрузилась во тьму. Началась наша первая ночь в Запретном городе. Дайте, Девы, чтобы она стала последней.
На втором этаже нас встретил невозмутимый дворецкий, чем-то неуловимо похожий на Мура, то ли выражением лица, то ли выправкой. В дальнем конце коридора мелькнула грязная юбка Дженнет. Ни князя, ни Этьена уже не было видно.
— Прошу, леди, — дворецкий указал рукой на стоящую в глубине коридора девушку в чепце, и та присела в неловком реверансе. — Леа покажет вам комнату, а вы, сэр, следуйте за мной…
За его спиной начинался коридор с одинаковыми деревянными дверьми. Одна из них вдруг открылась, и на пол лег колеблющийся прямоугольник света.
— Дидье, мне нужна помощь! — раздался незнакомый голос, а за ним вскрик и полный боли стон.
— Мэрдок? — прошептала я и, оставив присевшую в реверансе девушку, направилась к двери. — Что с ним?
— Леди, — крикнул в спину дворецкий, или как там его, Дидье? — С ним целитель. В конце-концов, это неприлично, хоть вы объясните ей, сэр, — продолжил он говорить мне в спину.
Но Крис молчал, а я уже заходила в комнату. Целитель был здесь, вернее, целительница. Молодая женщина с забранными в пучок гладкими черными волосами. Прическа подчеркивала ее скулы, они казались острыми, словно вытесанными из камня. Смуглая кожа южанки, зеленые глаза и горькая складка у рта, делавшая женщину старше.
Один из лакеев прижимал выгибающегося Хоторна к кровати, а целительница пыталась срезать с него залитые кровью штаны. Рубаха уже валялась на полу рядом с раскрытым целительским саквояжем. Кто видел один такой саквояж, видел все — пузатые, потертые, в них вечно что-то зловеще звякает.
Женщина едва не оцарапала обнаженное бедро Хоторна, и я в замешательстве отвернулась, почувствовав, как кровь приливает к щекам. Может и не зря меня не пускали в спальню к брату Илберту, а, с другой стороны, брат никогда меня так не смущал.