— Мне чашку валерьянового чая, — выдохнула я. — А лею…
— Мне тушеного кролика, сбитня и листья салата! — бесцеремонно перебил Пурье.
Писака проводил взглядом официанта и что-то черканул в блокноте, возникшем будто из воздуха. Я невольно вытянула шею, пытаясь разобрать его каракули.
— Ну-с! Позвольте представиться: лей Гей Пурье. Лучший борзописец столицы! Я освещаю все значимые события Орлума.
— Как-как, простите? — я поперхнулась.
— Лучший борзописец столицы! — раздраженно повторил этот… Гей.
Я мстительно улыбнулась. Борзописец так борзописец, видимо, местный термин для этой братии. А имя… Что ж, как шхуну назовешь. Для меня это прозвучало более чем символично.
— Лея Тина Ауэриллина, — представилась я.
Журналист смерил меня скептическим взглядом. Видимо, мое имя его тоже не устроило, хотя я-то по поводу благозвучности «Гея Пурье» помалкивала.
— Так вы магичка?
— Да, но…
— Понятно! — перебил он. — Вы совершили магическое преступление, лишились права практиковать и от безысходности открыли гостиницу? О! Притон порока и обмана!
— Что?! — я опешила от такого полета фантазии. — Какое преступление? Почему притон?
— Ну как же… скажите еще, ваши официанточки не спят с гостями. Я слышал, у вас останавливаются кочевники, а они вечность в седле, ну, вы понимаете… А преступление, вам виднее, хотя я догадываюсь! Вы наверняка познакомились с демоном Истрана в казематах. Ах, как романтичненько! — Писака прижал руки к груди. – Он… и она в цепях, страсть в застенках…
— Вам бы романы писать, — отрезала я, понимая, что это интервью обернется сплетнями похлеще конины в котлетах.
— Да-да! История как в романе! — восторженно закивал борзописец. — А амулетики и музычку где заказывали?
— Я маг, — напомнила я.
— А как же предписание? — Пурье театрально округлил глаза.
— Какое еще предписание?!
— На запрет магии, милочка!
Я едва не застонала. Ну что за идиот? Оставалось надеяться, что у «лучшего борзописца» крошечная аудитория. Хотя сарафанное радио… Планы придется менять, открытие модного дома сейчас — неоправданный риск.
Тео на этого придурка нет!
При мысли об ишхассе я до боли закусила губу. Где ты, демон Истрана? Лежишь раненый в поле? В плену? Или все-таки… Тео обещал, что я почувствую, если он погибнет. Могла ли я принять эту черную тревогу за обычное волнение перед открытием? Могла. А сейчас? В голове роились худшие сценарии, один чернее другого. До писаки ли мне теперь? Он не выдал ни слова правды, извращая каждую мою фразу.
В дверях мелькнула Милада. Она быстро оглядела зал, будто кого-то высматривая, и тут же скрылась.