Стас наконец выдохнул с облегчением, похоже сам не веря, что всё осталось позади. Сказать пацанам, что в моё время такие дела были обычной повседневностью? Так не поверят ведь… А с другой стороны, то, что произошло, пойдёт им только впрок. Пусть взрослеют и понимают, что жизнь за пределами их золотой клетки тоже есть. Опыт — это такая штука, которую не купишь ни за какие деньги — ни на каких психологических тренингах и практикумах. Не-а, такое надо пережить только на собственной шкуре и никак иначе.
— Живые, молодёжь? — спросил я.
— Да, — хрипло ответил Стас.
— Роман Михалыч… — подал голос Пашка.
— Потом.
— Я правда его не сбивал.
— Потом, сказал.
Марат из всей троицы пацанов был настроен наиболее по-боевому и всё ещё кипел. Он держался за спинку переднего сиденья и смотрел назад.
— Надо было им…
— Надо было вам мозги включить, — резко перебил я. — До того, как увидели красивую тётю восточной внешности.
Марат замолчал. Стас стыдливо опустил взгляд. Пашка прижал плечо к двери. Федя уже собирался что-то сказать, как обычно поумничать, но посмотрел на меня и тоже закрыл рот. Видимо, сегодняшний тренинг начал давать первые плоды.
По пацанам всё было предельно понятно — увидели красивую девку, думали другим местом, чем следовало, и пришли к тому, к чему пришли. А вот насчёт Феди у меня были некоторые сомнения. Совершенно точно этот товарищ ещё покажет себя, как только придёт в себя.
BMW держала дорогу на все сто. Салон, правда, оказался теснее, чем выглядел снаружи. Я покосился на пацанов в зеркало заднего вида. Стас рядом прижимал к разбитой губе салфетку, которую, похоже, нашёл в кармане двери. Салфетка быстро пропитывалась, и на ней оставались красные пятна, но парень держался молодцом. Фингал и разбитая губа — проблемный минимум, который мог приключиться с пацанами. Так что считай, что отделались малой кровью.
А вот с цыганами… что-то подсказывало, что на этом вопрос не будет закрыт. Слишком жирный призовой фонд мы увели у них из-под носа, чтобы они вот так сдались и сложили ручки.
Я вывел машину на дорогу к лагерю, проверил зеркала, сбросил скорость у поворота и только потом заговорил. Кричать смысла не было никакого. После пережитого страха лучше всего заходил сухой голос, от которого внутри становилось ещё холоднее.
— Значит так, наследники, — начал я. — Ситуация следующая. Вы ни хрена не герои криминальной драмы, сюжеты Тарантино — это точно не про вас.
— А кто мы, Роман Михалыч? — спросил Стас.
— Вы? — я поймал его взгляд в зеркале заднего обзора. — Вы три богатых придурка на папкиной машине, которых как лохов развели цыгане. А если бы мы с Федей не приехали, остались бы вы, пацаны, с носом, а тачка бы в табор ушла.