— Ручник снимите! — бросил Пашка.
Ощущение у меня было такое, что я запускаю космический корабль. Потому что никакого привычного ручника в машине тоже не оказалось.
Стас на этот раз понял быстрее, чем я успел озвучить. Снова перевесился через заднее сиденье и нажал на очередную кнопочку. Что-то едва слышно скрипнуло.
— Ну, теперь-то я ехать могу⁈
— Дверь лучше закройте, Роман Михайлович, иначе она не тронется!
Все эти манипуляции я проводил, держа газовый баллончик в руках и метя им в цыган.
Наконец, закрыв дверь, я перевёл селектор АКПП на D. Баллончик я в руке уже не держал, поэтому наши собеседники бросились к автомобилю. Один из них подскочил к водительской двери, ударил ладонью по стеклу.
— Стой! Стой, я сказал!
Я вывернул руль и выжал педаль газа. Дури в этом железном коне было столько, что и двух секунд не прошло, как стрелка спидометра рванула к скорости сто километров в час.
— Ох ты ж… ракета! — процедил я, вцепившись в руль и чувствуя, как меня буквально вжимает в кресло.
BMW послушно рванула к выезду.
Оператор бежал сбоку и снимал, подпрыгивая. Миранда неслась за ним, размахивая руками и крича. Старший тёр глаза, матерился и показывал своим на затонированную иномарку.
И тут пузатый «пострадавший» поднялся.
Забыл, что у него болит нога, видя, что уезжает BMW. Он рванул за машиной так резво, что я невольно посмотрел в зеркало внимательнее.
— Смотри, Федь. Медицина творит чудеса. Только что ходить не мог, а теперь хоть в олимпийский резерв включай.
Федя обернулся.
— Он… он бежит.
— Угу. Сейчас ещё норматив сдаст.
Пашка сзади тихо всхлипнул, то ли от страха, то ли от нервного смешка. Стас шумно, с облегчением, выдохнул. Марат обернулся назад и зло зашипел:
— Да я бы этому артисту…
Бэха практически играючи рванула к главной дороге.
Цыгане, понимая, что им нас на своей тонированной старушке не догнать, начали сигналить. Повысовывались из окон, что-то крича и размахивая кулаками. Буквально полчаса назад лысый примерял, как будет располагаться его жопа в салоне на комфортабельной сидушке, а теперь они остались ни с чем.
Что тут сказать, бывают в жизни огорчения.
Федя тяжело дышал и смотрел, не отрываясь, назад.
— Они же теперь приедут…
— Конечно, приедут, — я не стал отрицать. — Когда вымогателю не отдали машину, он расстраивается. У них тоже чувства, Федь, не?
— Это не смешно, — буркнул он.
Мы выехали с парковки на дорогу. Я не гнал, хотя бэха буквально просила именно этого. Любое, даже мимолётное прикосновение к педали газа тотчас дёргало машину вперёд. Но я держал скорость ровно, пропустил машину доставки, аккуратно обошёл выбоину у люка.