Причину я уяснила позже — через четыре квартала, когда вышла на широкий бульвар, с которого открывался прекрасный вид на Красную башню. Здесь, на обочине, стоял ярко одетый глашатай, собравший вокруг себя небольшую толпу.
— Слушайте, люди добрые, жители Алтуса, дети Этарра! По воле короля и решению совета, в три часа дня, под тройной звон колоколов, свершится казнь через повешение двух пришлых, несущих смерть, дерзнувших преступить законы Вермитура! Да будет кара их щитом для града нашего, да задержит она распространение печати истощения и почтит драконов прошлого! Явитесь все на площадь, дабы узреть правый суд и засвидетельствовать торжество закона.
Прохожие бурно обсуждали глашатая и его слова, громко спрашивали друг друга, когда было принято это решение. Казнь должна была состояться только через пять дней… Я же просто замерла, чувствуя, как внутри расползается чёрная дыра, пожирающая последние крупицы моих надежд.
— Сегодня… — сглотнула я.
Мой единственный собеседник — Целесте — хранила молчание.
Повторный крик глашатая заставил меня вздрогнуть. Слышать его было физически больно. Я развернулась и почти бегом направилась к башне, подавляя дикое желание закрыть уши руками. В голове набатом стучала одна-единственная мысль: я опоздала, опоздала, опоздала.
Башня встретила меня двумя стражниками, обойти которых не составило труда — они явно никого не ожидали. Как и все остальные, они мечтали попасть на казнь, чтобы занять лучшие места, и искренне не понимали, зачем сторожить пустую громадину, доступ в которую всё равно невозможен без дозволения правителя. Наверное, им полагалось стоять в разных точках, но они слишком скучали, приблизившись друг к другу в разговоре, и это сыграло мне на руку.
Таррен верил, что в озеро красной вязи можно попасть прямиком из подвалов. Снаружи я тоже могла бы попытаться, но для этого следовало сначала взобраться по скале. Оборудование у меня было, но такие горы не покоряют в одиночку, да и времени давно не осталось.
Вход в башню выглядел таким же невзрачным, как и в тот день, когда мы добрались сюда с Анной, но на этот раз со мной была чешуйка Таррена. Я внимательно осмотрела тяжёлую деревянную дверь, лихорадочно соображая, куда именно нужно приложить эту чешуйку.
— Целесте? — позвала я, но ответом мне послужила лишь тишина. Она либо не знала решения, либо попросту не желала помогать.
Разозлившись, я наугад прижала чешуйку к двери, но, к моему ужасу, ничего не произошло.
Успокоиться… дышать.
— У самой земли, — внезапно подсказала Целесте.