На стенах не было ни пыли, ни трещин, ни паутины в углах. Ни единого следа запустения. Воздух казался влажным, тяжёлым, пропитанным прохладой глубин, он оседал на коже тонкой плёнкой. Тишина давила, становясь почти материальной, настолько густой, что, казалось, стоит вдохнуть глубже — и она проникнет внутрь, заполнив лёгкие.
— Убирайся из моего тела, паразит! — в который раз произнесла я. — Тварь…
Конечно же, мой рот не издал ни единого звука, но Целесте наверняка слышала меня, ведь она сама так разговаривала со мной. И могла бы ответить, но… не хотела.
Больше не было нужды изображать со мной какую-то цивилизованность.
Я полагала, что она направится вниз, в подвалы, но ошиблась — вместо этого на лестничном пролёте Целесте повернула наверх. Лестница была крутой, винтовой, и следующий этаж находился на высоте, наверное, четырёх метров, однако моё тело даже не запыхалось.
Если бы я увидела себя со стороны, то, скорее всего, испугалась бы — настолько плавными и выверенными были мои движения. Ни одного лишнего жеста, никакой неловкости или сомнений.
Оказавшись этажом выше, я увидела всего две двери, и Целесте безошибочно направилась к одной из них, будто точно знала, куда идти. Дверь была заперта, и Целесте, используя моё тело, дёрнула ручку дважды, а после бросила это бесполезное занятие.
Плотную тишину разорвал оглушающий треск, и я почувствовала безумную боль в левой руке, будто кости рассыпались в пыль. Удар прошёл от кончиков пальцев вверх по предплечью раскалённой волной, вонзаясь в локоть, в плечо, в шею. Нервы заныли. Хотелось баюкать руку, сжаться в комок, заорать, зареветь, но Целесте даже не шелохнулась.
Хуже того — она повторила это движение. Вновь и вновь, пока я сходила с ума от боли, пока кричала внутри себя.
— Ты сумасшедшая! Нам нужны руки! — мне казалось, что она сломала мои пальцы, превратила их в месиво.
Они утопали в крови, но своего эта безумная добилась — в двери появилось отверстие, и Целесте просунула в него вторую руку, чтобы открыть замок. Похоже, с другой стороны дверь запиралась на сложный механизм.
Внутри… находилась спальня. Роскошная, современная, особенно по меркам Вермитура. Вместо массивной кровати с балдахином — изящная, гораздо ниже. Вместо тяжёлого резного шкафа — современный, с зеркалами, раздвижными механизмами и выдвигающимися полками.
Я подозревала, что за одной из дверей скрывается современная уборная, но Целесте это не интересовало. Она сразу же направилась к столу, заваленному документами.
— Пожалуйста… — с мольбой попросила я. — У нас осталось меньше четырёх часов, Лойда убьют, если он ещё не умер, пожалуйста…