Мало того, мы захотим ему подчиняться. Возможно, моё человеческое «я» будет попросту стёрто. И эта участь казалась мне сейчас хуже смерти.
— Ты должна убить Последнего Дракона, — произнесла в моей голове Целесте.
Я находилась на улице со всеми своими пожитками, потому что Рой обещал не следить за мной. Уже светлело. Дурацкий бал продлился почти всю ночь, и двери в «Гнездо Этарра» открылись только под утро.
Наверняка Феррел осознавал, что я отправлюсь в тюрьму, но по какой-то причине его это не волновало.
Почему?
— Значит, этот дракон и есть твоя «единица»? Как он выглядит? Что случится, когда я его убью? — убивать живое существо, если это не нечисть, мне совершенно не хотелось. — Это уничтожит печать?
Мне приходилось шептать почти беззвучно, пока я пробиралась по городу, используя свои прежние наблюдения. Стража менялась медленно, очень многие стянулись к дворцу, охраняя собравшуюся там знать. Неожиданно много людей встретилось мне у главной площади, где давно подготовили помост для казни.
Петли уныло болтались на ветру, внушая мне первобытный ужас.
Целесте не отвечала, и я тяжело вдохнула, понимая, что ответ мне не понравится. Или же она будет увиливать до последнего.
— Целесте…
— Убийство этого дракона поможет уничтожить печать, — короткий ответ меня совсем не удовлетворил.
— Поможет? А что ещё я должна сделать, чтобы уничтожить её для всех? Из-за чего она вообще появляется⁈
— Эта информация классифицирована, — безэмоционально ответила женщина, заставив меня едва не зарычать от злости.
— Что случится, если я убью этого дракона? Какова степень последствий?
— Эта информация классифицирована, — услышала я всё тот же механический голос.
Ну и чёрт с ней тогда, раз классифицирована. Если она не желает объяснять мне вред и пользу этого действия, то зачем мне вообще его совершать? Конечно, я говорила ей, что отправлюсь в башню, но всегда добавляла, что не трону «единицу», пока не удостоверюсь в безопасности этого шага.
— В твоих интересах уничтожить «единицу». Это поможет справиться с печатями, — вновь спокойно добавила Целесте.
Я знала, что она никогда не обманывала меня напрямую. Она лишь искусно акцентировала внимание на определённых деталях и недоговаривала. Именно поэтому она не утверждала, что убийство дракона «уничтожит» печати, она говорила — поможет… Вот только степень этой помощи может быть очень разной. Как и степень последствий, о которых она наотрез отказывается говорить.
Чем дальше я уходила от центральной площади, тем реже встречала стражников. Это сильно отличалось от того, что творилось здесь в предыдущие дни, тем более в светлое время суток. Я оглядывалась, постоянно ожидая, что меня окликнут или остановят, но ничего не происходило.