Я подмигнул, и Фома аж чуть не задохнулся от таких слов:
— Да как же, Егор Андреевич⁈ Да вы же… Да…
— Ой, всё, хватит, — махнул я на него рукой, перебивая его излияния. В таверне и так было шумно, незачем привлекать ещё больше внимания. — Я о чём начал-то: гостинцев Машке нужно взять. А то в городе был, приеду с пустыми руками…
Фома аж просиял, в его глазах загорелся огонёк:
— Это… Егор Андреевич, так мы быстро! Давайте пойдём, сейчас всё организуем!
Он уже вскочил, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Я же не спеша допил остатки кваса, вытер губы тыльной стороной ладони и поднялся из-за стола.
Фома уже чуть ли не тянул меня за рукав, наговаривая:
— Пойдёмте, есть тут у меня в одной лавке знакомый купец, там всё у него есть! И пряники медовые, и ленты цветастые, и шали тонкие, что пальцами не ощутишь! Машеньке самое то будет!
— Сюда, Егор Андреевич, — говорил он, указывая на небольшую лавку с цветастым навесом. — У Прохора Ильича такие товары, что и в столице не всегда сыщешь!
Я улыбнулся его энтузиазму. Машенька обрадуется любому подарку, даже самому скромному. Но раз уж я в городе, почему бы не порадовать её чем-то особенным? С такими мыслями я шагнул за Фомой в лавку, звякнув колокольчиком над дверью.
В лавке нас встретил сам хозяин — Прохор Ильич, коренастый мужчина с хитрыми, как у кота, глазами и бородой, в которой уже проглядывала седина. Увидев Фому, он расплылся в широкой улыбке, от которой в уголках глаз собрались морщинки.
— Фома Степаныч! Какие люди! — воскликнул он. — А я-то думал, ты уже в Уваровку укатил. Что привело?
Фома степенно кивнул в мою сторону:
— Вот, Прохор Ильич, боярин мой — Егор Андреевич Воронцов. Гостинец для супруги хотим подобрать.
Прохор Ильич изменился в лице. Взгляд его стал серьёзным, даже почтительным. Он отвесил мне низкий поклон:
— Наслышан, ваша милость, наслышан. Весь город только и говорит о том, как вы Глеба Ивановича с того света вытащили. Чудо, истинное чудо!
— Никакого чуда, любезный, — ответил я, осматривая товары, разложенные на полках. — Повезло.
Лавка Прохора Ильича поражала разнообразием товаров. Чего тут только не было! На полках теснились ткани всех цветов и фактур. С потолка свисали связки лент, кружев, тесьмы. В шкафчиках поблескивали украшения — от простых медных колечек до изящных серебряных колье с самоцветами. На прилавке лежали стопками платки и шали, рядом — коробки с пуговицами, пряжками, булавками.
— Так что же вы хотели бы для супруги? — спросил Прохор Ильич, потирая руки.
Я немного растерялся от такого обилия товаров.