Наконец, когда прилавок уже ломился от отобранных вещей — шали, отрезы тканей, ленты, кружева, пара украшений — я решительно поднял руку:
— Довольно, Прохор Ильич. Более мой конь не увезёт.
Купец тяжело вздохнул, но смирился. Он начал аккуратно заворачивать покупки в вощёную бумагу, перевязывая каждый свёрток цветной бечёвкой.
— Ещё бы пряников взяли, — не унимался он, даже заворачивая последний свёрток. — Тульские пряники, знаете ли, славятся на всю Россию.
— Хорошо, — сдался я. — Давайте ещё пряников, но это уже точно всё.
Кое-как вырвавшись от Прохора Ильича, я заспешил на подворье таверны, где меня уже ждал Захар. Он стоял, поглядывая на солнце и нетерпеливо постукивал сапогом по земле. Завидев нас с Фомой, он вскинул брови:
— А я уж думал, вас разбойники по дороге пленили, — проворчал он, но в глазах плясали смешинки.
— Я и снеди взял уже в дорогу, Егор Андреевич, — добавил Захар, сурово поглядывая на Фому.
Я же подыграл:
— Вот из-за кого задержка — завёл меня к своему приятелю, и обули даже не знаю на сколько.
Фома аж покраснел:
— Егор Андреевич, да что вы такое говорите!
А я продолжил:
— Вон — целый баул насобирали, — показал я на немаленький свёрток гостинцев, перевязанный бечёвкой крест-накрест. — Да шучу я, Фома, всё хорошо.
Тот выдохнул и тоже улыбнулся, поняв наконец, что я не сержусь. Вид у него был такой довольный, словно это он сам купил все эти подарки для Машеньки.
Мы с Захаром прикрепили баул да снедь к седлам, а сами, запрыгнув на лошадей, тронулись в путь.
Выехав за городские ворота, мы пустили коней рысью. Дорога была хорошо накатана, твёрдая после недавних заморозков. Копыта лошадей гулко стучали по промерзлой земле, выбивая ритмичную дробь.
Дорога шла то через редкий лесок, то выбегала на открытые поля. Изредка нам встречались крестьянские телеги. Все кланялись, завидев нас, а мы отвечали кивками.
По мере того, как солнце опускалось всё ниже, воздух становился прохладнее. Когда оно скрылось за горизонтом, стало заметно холоднее, и я плотнее запахнул кафтан, чувствуя, как от лошади поднимается тёплый пар.
Дорога прошла спокойно. И главное — быстро. Поздно вечером мы уже подъезжали к Уваровке. Правда, последние несколько часов пришлось двигаться, больше доверяя памяти лошадей, чем рассматривая дорогу — темнело-то рано. Но по полной и абсолютной темноте всё же добрались.
Когда мы выходили из-за поворота леса, вдалеке замерцали слабые огоньки Уваровки — тёплые, манящие, как маяки для путников. Я невольно выпрямился в седле, ощущая, как тело, утомлённое долгой дорогой, наполняется новыми силами при виде родных мест.