— А теперь, ребята, увидите настоящее чудо, — сказал я, опуская клинок в солевой раствор.
Подключив к ножу положительный полюс батареи, а в раствор опустив кусок железа в качестве отрицательного электрода, я включил ток. Раствор тут же начал бурлить, а от клинка пошли мелкие пузырьки.
— Что происходит? — ошарашенно спросил Семён, наблюдая за процессом широко раскрытыми глазами.
— Подождите, — сказал я, внимательно следя за временем. — Нужно не переборщить.
Через несколько минут я выключил ток и вынул нож из раствора. На его поверхности проступил удивительный узор — волнистые линии, завитки, переплетения, словно морозные узоры на стекле.
— Батюшки светы! — воскликнул Петька, хватая нож. — Да что же это такое⁈
Рисунок был действительно впечатляющим — тёмные и светлые полосы создавали неповторимый узор, который, казалось, живёт своей жизнью, переливаясь при изменении угла зрения.
— Это, братцы, дамасская сталь, — объяснил я с гордостью. — Такие ножи в старину только мастера высшего разряда делать умели.
Илья с благоговением провёл пальцем по узору:
— А он же как живой! Смотрите, как переливается!
Я взял второй нож и повторил процедуру. Узор получился другой — кольца и спирали, словно годовые кольца дерева. Третий клинок дал ещё один рисунок — прямые полосы с мелкими завитками.
— Егор Андреевич, — сказал Петька дрожащим голосом, разглядывая все три ножа, — да такие клинки — царю дарить можно!
— Можно, — согласился я, наслаждаясь эффектом. — И не только царю. Такие ножи ценятся на вес золота.
Семён осторожно взял один из ножей и попробовал его остроту на куске дерева. Клинок резал как бритва, не цепляясь за волокна.
— А как же так получается, что узор такой красивый выходит? — спросил Илья, не в силах оторвать взгляд от переливающегося металла.
— Видишь, когда Петька десять раз складывал и проковывал металл, слои стали и железа уплотнялись и число таких слоев перевалило за две тысячи, — начал я объяснять. — А когда мы клинок в раствор опустили и ток пустили, разные слои по-разному растворились. Одни больше, другие меньше. Вот и получился узор.
— А почему именно десять раз складывать нужно было? — уточнил Петька.
— Потому что каждое складывание удваивает количество слоёв, — ответил я. — После десяти складываний получается больше двух тысяч тончайших прослоек. Именно они и дают такой узор.
Мужики переглянулись с восхищением. Даже Петька, который своими руками делал всю работу, смотрел на результат как на чудо.
— А можно ещё такие сделать? — осторожно спросил Семён.
— Конечно, — кивнул я. — Теперь, когда знаете технологию, можете делать сколько угодно. Правда, работа кропотливая.