— Для таких ножей любую работу сделаешь! — воскликнул Петька. — Даже если сто раз складывать придётся!
Я засмеялся:
— Сто раз не нужно. А то узор слишком мелкий получится, красоты не будет.
Илья вертел нож в руках, рассматривая его со всех сторон:
— А как вы догадались, Егор Андреевич, что так делать нужно?
Я пожал плечами:
— В книгах читал. Древние мастера такие секреты знали.
На самом деле, конечно, знания пришли из совершенно другого времени, но объяснять это было ни к чему.
— А ножны для таких ножей особенные нужны, — заметил Семён. — Не подойдут ведь простые деревянные. Из кожи, наверное.
— Правильно думаешь, — одобрил я. — Но это уже другая наука. Сначала научимся сами ножи делать как следует.
Петька бережно положил все три клинка на верстак:
— Егор Андреевич, а если такие ножи в город отвезти, сколько за них дать могут?
Я задумался. В XIX веке качественные клинки действительно ценились очень высоко, особенно с таким узором.
— Думаю, за один такой нож можно корову купить, — сказал я наконец. — А может, и две.
Глаза у всех троих загорелись. Корова была серьёзным богатством для крестьянской семьи.
— Тогда нужно побольше наделать! — возбуждённо сказал Илья.
— Не торопись, — остудил я его пыл. — Сначала технологию отточить нужно. И потом, такие ножи редкость должны быть. Если их много сделать, цена упадёт.
Семён кивнул с пониманием:
— Правда. Лучше мало, но дорого, чем много, но дёшево.
— А ещё, — добавил я, — такую работу афишировать не стоит. Это секрет должен быть. Мало кто должен знать, что мы умеем такое делать.
— А почему? — удивился Петька.
— Потому что если все узнают, нас заставят только ножи и делать. А у нас дел и без того много.
— Понятно, — согласился Петька. — Значит, никому ни слова.
— Вот именно. Это наш секрет, — подтвердил я. — А сейчас давайте эти ножи как следует отполируем. Чтобы узор ещё ярче проявился.
Мы провели в кузнице ещё пару часов, доводя клинки до совершенства. Петька показал класс в полировке — под его руками металл засиял зеркальным блеском, а дамасский узор стал ещё более выразительным.
Когда работа была закончена, я взял один из ножей и внимательно осмотрел его на свет. Узор переливался, как живой, создавая впечатление текущей воды или языков пламени.
— Красота, — тихо сказал Семён, и все согласно закивали.
Красота действительно была неземная. И главное — теперь мы знали, как её создавать.
Мужики еще долго любовались готовыми клинками, передавая их из рук в руки и рассматривая узоры на свету. Каждый норовил подержать, покрутить, полюбоваться переливами дамасской стали.