— Фома, — сказал я, подозвав купца, — обязательно зайди к градоначальнику. Если вдруг не будут пускать, сошлись на меня.
Фома внимательно кивнул, запоминая наказ.
— И непременно спроси у его превосходительства, как здоровье? — продолжил я. — И записку, которую Иван Дмитриевич тебе для меня передаст, обязательно привези.
Фома вопросительно поднял брови:
— А почему вы думаете, Егор Андреевич, что он будет записку вам передавать?
— Да я в этом уверен, — ответил я, улыбнувшись. В голосе не было ни тени сомнения.
— Хорошо, Егор Андреевич, всё исполню как велено, — заверил Фома, поклонившись.
— Ну и не забудь там прикупить что в деревне нужно. Степана спроси — он список составит.
— Сделаю всё, Егор Андреевич.
Я посмотрел на готовые изделия и спросил:
— Фарфор, как обычно, будешь через аукцион продавать?
— Да, Егор Андреевич, так и выручить больше можно, да и потеха та ещё будет — все уже её ждут! — оживился Фома, предвкушая торги.
После их отъезда, я нашёл Степана возле конюшни.
— Степан, пока морозы сильные не ударили, мужиков, кто на лесопилке да в кузнице не задействован, отправь лес валить. Чтоб брёвна заготавливали — зимой это делать правильнее.
Сам я думал: «Не виноват же я в том, что попал сюда в начале лета. Так хоть новые бревна на будущий год будут правильно заготовлены.»
Степан энергично кивнул:
— Займусь, Егор Андреевич. Лично всё проконтролирую.
А вечером, я позвал к себе Петьку и стал на листе бумаги зарисовывать паровой двигатель — только в миниатюре. Всё пытался вспомнить каждую деталь из тех, что видел в музее да в документальных фильмах. Прикинул, что если он будет небольшой, маленький, то его можно будет использовать прямо здесь, в деревне, для разных нужд. От лесопилки-то трубу не дотянуть сюда, а здесь бы тоже не помешала какая-то энергия.
Петька смотрел на чертёж, всё спрашивал да уточнял детали. Потом мы пришли к выводу, что некоторые части проще сделать у Савелия Кузьмича.
— Ну что, Петька, — сказал я, откладывая перо, — те детали, которые ты не сможешь сделать, закажем в Туле. А большую часть?
— Большую часть, Егор Андреевич, осилю сам! — уверенно ответил Петька, разглядывая чертёж горящими глазами мастера.
Как-то мы с Петькой работали в кузнице над деталями для парового двигателя, и мне пришла одна любопытная мысль. Я помнил кое-что о дамасской стали из документальных фильмов — как её делали в старину, какой удивительный узор получался на клинке.
— Петька, — сказал я, откладывая молот, — а хочешь попробовать сделать что-то особенное?
— А что такое, Егор Андреевич? — заинтересовался он, вытирая пот со лба.