— Егор Андреевич, — остановил меня Илья, — а можно я ещё немного поработаю на станке? Хочется попробовать ещё раз.
— Конечно, — разрешил я. — Только осторожно. И не забудь станок выключить и компрессор остановить, когда закончишь.
— Не забуду, — заверил он.
Дома меня встретил аромат свежеиспечённого хлеба и довольная Анфиса:
— Егор Андреевич, Машенька сегодня весь день была бодрая. И покушала хорошо, и даже во дворе немного прогулялась.
— Это прекрасно, — обрадовался я. — А где она сейчас?
— В светлице сидит, рубашки перебирает.
Я прошёл в светлицу и увидел Машеньку, сидящую за столом с грудой белого полотна. Она что-то кроила, время от времени прикладывая выкройки к себе.
— Машенька, солнышко, — сказал я, подходя к ней, — как дела? Как самочувствие?
Она подняла голову и улыбнулась:
— Егорушка! Как хорошо, что ты вернулся! Дела отличные, самочувствие тоже. Смотри, что я делаю, — она показала на разложенные перед ней ткани. — Пелёнки шью и рубашечки для малыша.
Я сел рядом с ней и взял одну из готовых рубашек. Крохотная, белоснежная, с тонкой вышивкой по воротнику — настоящее произведение искусства.
— Красота какая, — восхитился я. — И маленькая же какая… Неужели наш ребёнок будет такой крошечный?
Машенька засмеялась:
— Все дети такими рождаются. Но быстро растут, не беспокойся.
Мы ещё немного поговорили о делах, о планах, о будущем. Машенька рассказала, как провела день, а я — о новых достижениях в мастерской. Когда стемнело, мы поужинали и легли спать.
На следующий день после возвращения с лесопилки я решил заняться распределением всего накопившегося стекла и фарфора. Зашёл в мастерскую, где Митяй как раз выкладывал на полки очередную партию готовых изделий.
— Митяй, покажи-ка, что у нас тут накопилось, — попросил я, оглядывая стеллажи.
Парень с гордостью начал демонстрировать свою работу. Банок разного размера было действительно много — и маленькие для лекарств, и средние для солений, и большие. Плюс несколько десятков бутылок различной формы, колбочки какие-то.
— А вот это, — Митяй показал на отдельную полку, — стекло. Семён делал.
Я взял один лист и поднёс к свету. Стекло было прозрачным, почти без пузырей — качество заметно улучшилось за последнее время.
Осмотрев всё готовое стекло, я решил: часть оставим себе — в Уваровке окна делать будем. Почему бы и нет? А банки, остальное стекло и комплекты чашек с Фомой отправим в Тулу на продажу. Как раз кстати — Никифор с Пахомом из города вернулись, после того как проводили кузнеца. Вот пускай снова едут, теперь уже вместе с Фомой.