Даже показал им, как можно крепко закрепить заготовку со стороны привода так, что если делать какой-то кубок или даже деревянную вазу, то можно прямо на станке выбрать изнутри полость. Для этого использовался специальный изогнутый резец, который я выковал вместе с Петькой в кузнице.
— Смотрите, — продемонстрировал я, — вот так, постепенно, слой за слоем, и получается внутренняя полость. Главное — не торопиться и следить, чтобы стенки одинаковой толщины были.
Мужики были очень довольны возможностью что-то сделать своими руками, да ещё и на таком удивительном аппарате. Каждый норовил попробовать, и вскоре под станком образовалась целая гора стружки и опилок.
— Егор Андреевич, — подошёл ко мне Семён, когда мы делали перерыв, — а что, если нам на продажу такие кубки делать? В городе за такие деньги хорошие дают.
— Правильная мысль, — одобрил я. — Только сначала научиться нужно как следует. А потом — почему бы и нет.
Когда основные работы по установке станка были закончены, я сказал мужикам:
— На будущее, ближе к весне, не забудьте подвести такую же трубу или сделать разветвление к месту, где была раньше каретка. Там потом установим ещё один пневмодвигатель, только, наверное, помощнее закажу у Савелия Кузьмича.
— Обязательно сделаем, Егор Андреевич, — заверил меня Фёдор. — А что там ставить будем?
— Так под каретку с пилами, — ответил я. — Может, и ещё один станок, а может, что-то другое полезное.
Когда мы закончили со станком, Митяй подошёл ко мне с гордым видом:
— Егор Андреевич, гляньте, что я тут наделал! — он показал на стол, заставленный различными стеклянными изделиями.
Я присмотрелся и удивился — за это время парень сделал очень много разных банок. Были там и маленькие баночки для лекарств, и большие — для солений, и средние — непонятно для чего, но очень красивые. Кроме того, он изготовил несколько колбочек разной формы и даже соорудил ещё один дистиллятор — более совершенный, чем первый.
— Митяй, да ты просто мастер! — похвалил я его. — Такое разнообразие!
Семён тоже не отставал. Он показал мне два десятка фарфоровых чашек с блюдцами — аккуратных, белоснежных, с тонкими стенками. И стекла немало отлил уже — были там и оконные стёкла, и бутылки разного размера.
— Семён, да у тебя настоящая мануфактура получается! — восхитился я.
Очередной день близился к концу, и мне хотелось домой, к Машеньке. За это время я успел соскучиться по ней, хотя Ричард исправно докладывал, что всё в порядке, самочувствие хорошее, аппетит нормальный.
— Ну что, мужики, — сказал я, оглядывая мастерскую, — на сегодня хватит. Завтра продолжим.