Расплатившись с трактирщиком, я вышел на улицу. Голова моя шла кругом от мыслей и планов. Нужно было вернуться на постоялый двор, рассказать Машке о неожиданной встрече, успокоить её. Надежда Андреевна поможет нам, я был в этом уверен. Теперь всё будет хорошо.
Но когда я свернул на улицу, где находился наш постоялый двор, то увидел нечто, заставившее меня застыть на месте. У входа стояла знакомая карета с родовым гербом, а рядом с ней — высокая фигура в дорожном костюме.
Отец.
Сердце моё ухнуло куда-то вниз. Как он нашёл меня? Кто рассказал ему, где я остановился? И что теперь будет?
Я хотел было повернуть назад, но было поздно — отец заметил меня. Его лицо, и без того суровое, потемнело от гнева. Он быстрым шагом направился ко мне, и я невольно выпрямился, готовясь к неизбежной буре.
— Егор! — его голос, как всегда, звучал властно и холодно. — Наконец-то я тебя нашёл. Ты ведёшь себя как сопливый юнец, а не как наследник древнего рода!
— Здравствуйте, батюшка, — я постарался говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Чему обязан такой… неожиданной встрече?
— Не паясничай! — отрезал он. — Ты прекрасно знаешь, зачем я здесь. Ты опозорил фамилию своей связью с этой… крестьянкой. Но этому пришёл конец!
Вокруг нас начали собираться зеваки, привлечённые громким голосом отца и дорогой каретой. Я заметил в окне второго этажа постоялого двора испуганное лицо Машки, которая тут же отпрянула, увидев, что я смотрю в её сторону.
— Давайте обсудим это в более приватной обстановке, — предложил я, стараясь сохранять спокойствие.
— Нечего обсуждать! — отец повысил голос ещё больше, явно намереваясь устроить публичную сцену. — Ты женишься на той, кого я выберу, или лишу фамилии окончательно! Завтра же мы выезжаем в Орел, где тебя ждёт твоя невеста — Елизавета Петровна Нарышкина. Всё уже решено!
Я заметил, как Фома, стоявший у дверей постоялого двора, побледнел и поспешил скрыться внутри. Видимо, пошёл предупредить остальных. Положение становилось всё более напряжённым.
— Батюшка, я уже не мальчик, чтобы вы решали мою судьбу, — я постарался говорить твёрдо, но уважительно. — У меня есть своя жизнь, свои планы…
— Планы? — отец презрительно усмехнулся. — Какие могут быть планы у того, кто прячется в глухой деревне и спит с крестьянками? Ты позоришь наш род!
Я почувствовал, как закипает гнев, но взял себя в руки — сцены на улице только усугубили бы ситуацию.
— Я не поеду в Орел, — твёрдо сказал я. — И не женюсь на Нарышкиной. У меня есть невеста, и я люблю её.
Лицо отца побагровело:
— Невеста? Эта девка, которая сейчас прячется на втором этаже? — он указал на окно, где минуту назад мелькнуло лицо Машки. — Да я скорее увижу тебя в гробу, чем женатым на простолюдинке без роду, без племени!