В общем-то, если со стеклом всё получится, то к зиме у меня будут эти деньги. Машка стоит того, чтобы подождать.
Решение постепенно вырисовывалось в моей голове. Я найду отца, поговорю с ним — не как строптивый сын, а как деловой человек. Предложу сделку. В конце концов, мы оба дворяне, а дворянское слово крепче любых расписок.
С этими мыслями я повернул обратно к постоялому двору. Нужно было узнать, где остановился отец, и нанести ему визит. Время не ждёт, а у меня слишком много поставлено на карту, чтобы отступить сейчас.
Машка не должна страдать из-за родовой спеси. И я найду способ убедить в этом отца, даже если придётся заплатить эти проклятые пять тысяч рублей. В конце концов, что такое деньги по сравнению с любовью и честным словом?
С этой твёрдой решимостью я шел по мостовой, уже зная, что скажу Машке и как буду действовать дальше.
Я так задумался, что не заметил приближающихся шагов.
— Егор Андреевич? Не может быть! Неужели это вы?
Я вздрогнул и обернулся на знакомый голос. Передо мной стояла Надежда Андреевна…
Её каштановые волосы были собраны в тугой узел на затылке, а в руках она держала небольшой ридикюль.
— Надежда Андреевна? — я не скрывал изумления. — Вы? Здесь? В Туле?
Она улыбнулась, и ямочки на её щеках стали глубже:
— Как видите. Проездом по делам. А вы? Рада вас видеть в здравии. После нашей последней встречи я часто думала о вас.
— Я… тоже рад вас видеть, — искренне ответил я, отмечая про себя, как тесен мир. — Вы всё так же… служите?
Надежда Андреевна понимающе кивнула и огляделась по сторонам:
— Не будем об этом на улице. Здесь есть приличное место, где можно поговорить без лишних ушей?
Я подумал мгновение и кивнул:
— Есть одна таверна неподалёку. Там в это время дня обычно безлюдно.
— Ведите, — она взяла меня под руку так естественно, словно мы были хорошими знакомыми или давними друзьями.
Мы шли по улицам Тулы, и я ловил на себе взгляды прохожих — ещё бы, такая статная, красивая дама под руку с простым деревенским барином. Надежда Андреевна расспрашивала меня о жизни, о делах, но всё это были пустые фразы — настоящий разговор ждал нас впереди.
Таверна «Серебряный гусь» и впрямь оказалась пуста — лишь хозяин дремал за стойкой да какой-то старик допивал пиво в дальнем углу. Мы зашли внутрь и сели за дальний угловой столик, скрытый от посторонних глаз массивной деревянной перегородкой.
— Что будете пить? — спросил я Надежду Андреевну, когда к нам подошёл полусонный трактирщик.
— Чай, если есть, — ответила она. — А лучше — квасу.
Я заказал квас для неё и пиво для себя. Когда трактирщик удалился, Надежда Андреевна подалась вперёд и заговорила негромко, но решительно: