— Не смейте так говорить о ней! — я сжал кулаки, с трудом сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего.
— А то что? — отец шагнул ко мне, угрожающе нависая своей крупной фигурой. — Что ты сделаешь, щенок? Ударишь родного отца? Давай, добавь к своему позору ещё и этот грех!
Мы стояли друг напротив друга, как два петуха перед боем. Вокруг нас собралась уже приличная толпа зевак, с интересом наблюдавших за семейной драмой. Кто-то сочувствовал мне, кто-то — отцу, но большинству просто нравилось представление.
В этот момент дверь постоялого двора распахнулась, и на пороге появился Захар. Его массивная фигура заполнила дверной проём.
— Всё в порядке, Егор Андреич? — спросил он, пристально глядя на моего отца.
— Всё хорошо, Захар, — я поднял руку, останавливая его. — Возвращайся к своим делам.
— Так вот кто твои новые друзья? — презрительно бросил отец. — Мужичьё? До чего ты докатился, Егор!
Я видел, как напряглись плечи Захара, как сузились его глаза, но он сдержался.
— Захар, — сказал я спокойно, — передай Марии, что всё будет хорошо. Пусть не волнуется.
Захар кивнул и, бросив ещё один недобрый взгляд на моего отца, скрылся в дверях постоялого двора.
Мне всё же удалось прекратить это шоу, устроенное отцом, сославшись на важные дела. Батюшка продолжал что-то бубнить о перспективных невестах из купеческих семейств, но я, демонстративно обойдя отца, вошел в двери таверны. Выходка отца была столь внезапной и настойчивой, что я даже растерялся поначалу. Весь этот парад невест, организованный за моей спиной! Словно я — скот на ярмарке, которого нужно выгоднее продать.
В коридоре меня перехватил Захар, глаза его блестели от любопытства.
— Ну что, Егор Андреич, сватать вас решили? — спросил он вполголоса, проверив, что поблизости никого нет.
— Типун тебе на язык, — буркнул я. — Сам женюсь, когда решу и на ком захочу.
Захар только хмыкнул, поглаживая свою бороду.
— А батюшка ваш, видать, иного мнения придерживается.
— Батюшка много чего придерживается, — я махнул рукой. — Ладно, где Машка? Мне нужно с ней поговорить.
— В комнате она, — ответил Захар. — Прячется от барина-старшего, чтоб глаза не мозолить.
— Умница, — кивнул я.
Пока я поднимался, пытался обдумать сложившуюся ситуацию.
Машка сидела в комнате тихая, встревоженная, с опущенными глазами.
— Что же теперь будет, Егорушка? — спросила она шёпотом.
— Нормально всё будет, — сказал я, запирая дверь на ключ. — Садись, разговор есть.
Машка присела на краешек стула, сложив руки на коленях. В свете, пробивающимся сквозь полузакрытые ставни, её лицо казалось особенно бледным и трогательным.