Завтра эти дальномеры поедут на полигон. Завтра эти порошки спасут чью-то жизнь. Завтра этот завод сделает еще один шаг в сторону победы, которая теперь казалась мне не просто надеждой, а математически просчитанной неизбежностью.
— Давай-ка чаю, директор, — сказал я, хлопнув Григория по плечу. — И показывай свои графики. Хочу видеть, как течет твой «синий поток». У меня есть пара идей, как его ускорить.
Дорога от Подольска в сторону Москвы больше не напоминала тот сонный, разбитый тракт, по которому мы с Захаром тряслись в распутицу пару месяцев назад. Теперь это была артерия. Живая, пульсирующая вена, по которой текла кровь новой экономики.
Я приказал кучеру не гнать. Мне нужно было видеть это своими глазами. Не цифры в сводках Григория о «принятых на службу душах», а реальных людей.
Мы проезжали мимо деревни, которая еще недавно казалась вымершей: покосившиеся заборы, тощие куры, уныние. Сейчас на окраине, там, где лес подступал к дороге, кипела работа. Звенели топоры, визжали ручные пилы. Здесь заготавливали столбы для телеграфа.
— Стой, — скомандовал я.
Экипаж мягко затормозил. Я вышел и подошел к группе мужиков, которые, кряхтя, ошкуривали здоровенную сосну.
Это не была барщина. Я видел это по тому, как они двигались. На барщине мужик работает, словно воду в ступе толчет — медленно, с ленцой, лишь бы время убить до заката. А здесь был ритм. Здесь был азарт.
— Бог в помощь! — крикнул я, подходя ближе.
Мужики разогнулись. Старший, бородач в новой, еще не затертой поддевке и — что бросилось в глаза — в крепких кожаных сапогах, а не в лаптях, отер пот со лба.
— И вам не хворать, барин, — ответил он степенно, без привычного холопского подобострастия. — Ежели вы насчет леса, то это к приказчику, он там, у весов стоит. А мы артельные, у нас норма.
— Артельные? — переспросил я, разглядывая гладко оструганное бревно. — И много нынче артель зарабатывает?
Мужик хитро прищурился, оглядывая мой полковничий мундир.
— На жизнь хватает, Ваше Высокоблагородие. Раньше как? Зимой на печи лежишь, лапу сосешь, ждешь весны. А нынче царев заказ пошел. Столбы нужны, дрова для машин паровых нужны, уголь нужен. Плата, сказывают, от самой казны идет. Исправно платят, рублем серебряным.
Он хлопнул ладонью по стволу.
— Вон, Мишка, племяш мой, раньше в городе по трактирам сшибал копейки. А теперь на заводе у Григория Сидорова паровую машину кочегарит. Важный стал, грамоте учится. Говорит, там по манометрам смотреть надо, дураку не доверишь.
Я кивнул, скрывая улыбку. «Дураку не доверишь». Вот оно что.