Тигран отключился, замер посреди комнаты. В голове было пусто и шумно одновременно. Мысли метались, как звери в клетке.
"Что я сделал не так?"
Он прокручивал назад последние дни. Утро. Она проснулась раньше, поцеловала его в плечо, сказала "доброе утро". Всё было как всегда. Он не заметил ничего странного. Ни тени в глазах, ни дрожи в голосе. Она улыбалась. Она кормила Мишку завтраком. Она… она ушла.
"Почему?"
Может, он что-то сказал? Сделал? Не заметил, как обидел? Тигран перебирал в памяти каждое слово последних дней — и не находил. Он был с ней. Он был рядом. Он любил её. Он думал, что этого достаточно.
"Может, случилось что-то, о чём она не сказала?"
Он вспомнил вчерашний вечер. Она сидела на диване с ноутбуком, листала новости. Потом резко закрыла крышку, сказала, что глаза устали. Он спросил, всё ли в порядке, она ответила "да". А потом ушла в душ — и из душа вышла уже другой? Или он придумал? Или ему просто казалось теперь, когда её нет?
"Вдруг Эдик как-то в этом замешан?"
Мысль ударила в голову, как молния. Тигран схватил телефон, открыл переписку со своей службой безопасности. Последние отчёты — Эдик затих, его адвокаты молчат, новых исков нет. Но это не значило, что он сдался. Он мог сделать что-то тихо. Нанять людей. Подкупить кого-то. Выкрасть.
"А что, если их… похитили?"
Тигран замер. Сердце ухнуло вниз, заколотилось где-то в горле. Он представил Алису — испуганную, связанную, с кляпом во рту. Мишку — плачущего, зовущего маму.
— Нет, — сказал он вслух. — Нет. Только не это.
Он заставил себя дышать глубоко и размеренно. Паника не поможет. Он должен думать. Он должен…
Телефон завибрировал. Тигран рванул его, надеясь увидеть её имя на экране.
Сообщение от матери.
"Тигран, нам нужно многое обсудить. Жду тебя дома на ужин. Сегодня в восемь. Не опаздывай".
Он смотрел на экран и чувствовал, как внутри поднимается раздражение. Она как всегда невовремя. Он теряет Алису, а она пишет про ужин?
“Я перезвоню”, — написал он и убрал телефон. Ему было всё равно, обидится она или нет.
Не сейчас.
Тигран прошёл на кухню. На плите — кастрюля с остатками супа, который она варила вчера. Он открыл крышку, понюхал. Домашний, с курицей.
Он закрыл кастрюлю, отошёл к окну.
Москва внизу жила своей жизнью — машины, люди, огни. И где-то в этом огромном городе потерялась его любовь.
"Где ты?"
Вопрос бился в голове, не отпуская.
Тигран достал телефон, набрал номер начальника службы безопасности. Долгие гудки резали слух. Он ждал, сжимая трубку так, что побелели костяшки.