— Иди, — Настя кивнула. — Завтра поговорим.
— Я не хочу говорить.
— Ага, как скажешь. Ложись.
Алиса поднялась, прошла в комнату, где спал Мишка. Легла рядом с ним, и аккуратно, чтобы не разбудить, прижалась к сыну. Алиса лаского погладила его по руке.
Слезы пришли сами. Не громко, не с надрывом — просто текли по щекам, капали на подушку. Она зажмурилась, закусила губу, чтобы не всхлипнуть.
“Я люблю тебя”, — сказал Тигран. И она ответила: “Я тоже”.
Теперь эти слова отзывались в ней тошнотой. Не потому, что он был плохим. А потому, что это чувство было неправильным.
Москва. Август, 2025 год.
Тигран вернулся в квартиру. Первое, чему он удивился, была тишина.
Не та, которая бывает, когда все спят. Не та, которая убаюкивает и шепчет “отдыхай” — пустая и холодная. В ней не было дыхания Мишки из соседней комнаты, не было шороха её шагов на кухне, не было далёкого звука телевизора, который она включала фоном, чтобы не так остро чувствовалось одиночество в большой квартире.
Ничего.
Тигран закрыл дверь, прислонился к ней спиной. Рюкзак с ноутбуком сполз с плеча, стукнул об пол. Он не поднял его.
— Алиса? — позвал он. Голос прозвучал глухо, будто не его.
Никто не ответил.
Он прошёл в гостиную. На столе — её кружка. Недопитый чай. Она всегда забывала допивать чай, когда уходила. Он помнил это. Помнил, как она суетилась, собирая Мишку, и оставляла на столе наполовину полную кружку.
Он взял её в руки. Холодная.
Тигран поставил кружку на место, прошёл в спальню. На кровати — смятая подушка. Её подушка — легкий запах шампуня остался на наволочке. Её халат висел на спинке стула — тот самый, тёплый, в который она куталась по утрам. Мишкина пижама валялась на полу.
Всё на месте. Ничего не пропало. Но их не было.
И вдруг его взгляд зацепился за лист бумаги.
Тигран взял его в руки. Её почерк — торопливый, буквы скачут, будто она писала на бегу, не глядя.
“Прощай.”
Он перечитал раз. Потом другой. Потом третий. Сжимал бумагу в пальцах, будто надеялся, что она рассыплется, если он сожмёт сильнее. Не рассыпалась. Слова оставались на месте.
“Не ищи меня.”
— Что? — прошептал он. — Что это значит?
Он вытащил телефон, набрал её номер. Длинные гудки. Потом — “абонент недоступен”. Набрал снова. Тот же результат. Снова. И снова.
— Чёрт! — он чуть не швырнул телефон в стену, но замер, сжал его в кулаке, заставил себя убрать.
“Дыши.”
Он набрал Витю. Один гудок, второй, третий, четвёртый. А затем: “абонент не может ответить на ваш звонок”. Он не сбросил — слушал долгие гудки, будто они могли привести его к ответу. Не привели.