— Спасибо, — Алиса расплатилась, вылезла из машины, прижимая к себе сонного Мишку.
Квартира была на третьем этаже. Она позвонила, и дверь открылась почти сразу — Настя стояла на пороге в цветастом халате, с тряпкой в руках.
— Алиса! — она улыбнулась, давая им войти в квартиру. — Ты не представляешь, сколько у меня идей! Хочу стены перекрасить, знаешь, в такой мятный, свежий цвет. И кухню хочу полностью переделать, но бюджетно. Я уже туториалы смотрела, вдохновлялась… Она говорила и говорила, не умолкая.
— … а в спальне я, может, вообще обои поклею. Со звериным принтом. Так модно сейчас. Настя суетилась и убирала с дивана ворох журналов. Алиса наконец решилась: — Насть, можно мы переночуем?
Настя обернулась. Её улыбка тут же померкла, когда она увидела подругу. — Господи, что случилось? Ты бледная как смерть, — Настя тут же подошла и протянула руки, чтобы забрать Мишку.
Алиса передала сына. Мишка даже не проснулся, только причмокнул во сне.
— Сладкий, — Настя поцеловала его в макушку. — Давай я его уложу? Не будем раздевать, чтобы не разбудить.
Они прошли в маленькую светлую комнату. Настя аккуратно опустила Мишку на диван, расстегнула куртку и укрыла ноги пледом. Поправила Рекса, который вывалился из Мишкиных рук.
— Что случилось? — спросила она, выпрямляясь.
Алиса стояла в дверях, прислонившись к косяку, и смотрела на сына. Такой маленький, такой беззащитный. Единственное, что у нее есть.
— Пожалуйста, — сказала она тихо. — Ни о чем меня не спрашивай. Хорошо?
Настя посмотрела на нее долгим взглядом. В ее глазах плескалась тревога, но она кивнула.
— Хорошо, — ответила она. — Иди, умойся. Я чай поставлю.
Алиса кивнула и вышла в коридор.
В ванной было тесно, пахло сыростью и стиральным порошком. Она включила воду и наклонилась над раковиной. Смотрела на свои пальцы — побелевшие, сжимавшие столешницу.
Тигран гладил ее руки, переплетал свои пальцы с ее. Шептал: “ты — мой выбор”.
Алиса подняла голову, посмотрела в зеркало. На нее смотрела незнакомая женщина — бледная, с красными глазами, с запекшимися губами. Она не узнавала себя.
Как посмотреть в его глаза и произнести: “нам нельзя быть вместе. Никогда. Потому что я — твоя сестра”.
Алиса быстро умылась и вытерла лицо. Настя уже сидела на кухне, разливала чай по кружкам.
— Садись, — сказала она. — Ты не ела ничего?
— Не помню.
— Вот, — Настя подвинула к ней тарелку с печеньем. — Ешь. Хоть одну.
Алиса села, взяла печенье, но кусок в горло не лез. Она отломила кусочек, положила в рот, прожевала. Вкуса не было. Настя молчала.
— Я устала, — сказала Алиса. — Я пойду лягу.