А вот когда я отошел от дел и у меня появилось много свободного времени, вот тогда я взял в руки книги, и нет-нет да и в моем круге чтения начали появляться попаданческие романы, в которых герои оказывались в самых разных ситуациях, временах и странах.
И надо же такому случиться — я сам стал одним из этих попаданцев.
Не знаю, это усмешка Бога или дьявола, но моим… как это называется… реципиентом стал не простой российский Вася, а американец. Да еще и военный. Да еще и участник интервенции в Россию — мою собственную страну.
Ирония судьбы.
Следующие два дня я провел в размышлениях, постепенно собирая мозаику. Мои собственные воспоминания были четкими и полными — годы жизни лежали в памяти как открытая книга. А воспоминания Роберта приходилось собирать по крупицам, как археолог восстанавливает древний сосуд из черепков.
Роберт Эдвард Фуллер Четвертый. Элитная семья, корни до «Мэйфлауэра». Университет, футбол, невеста, которая его бросила. Война, награды, Россия. Хороший парень — честный, принципиальный, немного наивный. Типичный американский идеалист.
А я? Я был совсем другим человеком. Иван Фёдорович Кузнецов, прошедший путь от советского мальчишки через криминальные девяностые к респектабельному бизнесмену нулевых. Человек, который знал цену жизни и смерти, власти и денег. Который умел читать людей, чувствовать их слабости и использовать их.
Контраст, что и сказать.
Билли то и дело подходил поболтать. Хороший парень, простой как грецкий орех. Сын фермера из Огайо, в армию пошел от банальной скуки. Да, так тоже бывает. Служил во Франции, а руку потерял у нас совершенно дурацким образом: на складе на него рухнул штабель ящиков со сгущёнкой. Оказывается, в Штатах она есть и вовсю используется в армии. Домой возвращался с пенсией инвалида и неясными перспективами. Ферма родительская разорилась, наследовать особо нечего.
— А у тебя, Роб, все в порядке, — говорил он с завистью. — Дом хороший ждет, родители живы-здоровы, денег хватает. Даже если нога будет прихрамывать после ранения — не страшно. Адвокатом станешь, как папаша планировал.
Да, с формальной точки зрения у Роберта Фуллера действительно все было в порядке. Семья элитная, корни аж до «Мэйфлауэра» дотягивались. Деньги есть, связи есть, репутация героя войны есть. Стартовые позиции отличные.
Но вот незадача: планировать жизнь предстояло не наивному идеалисту Роберту, а мне. А у меня были совсем другие планы и совсем другие принципы.
На третий день плавания я окончательно определился с решением.
Возвращаться в Россию смысла не было. Да, формально, да и не только, это моя родная страна. Но какая Россия в 1919 году? Гражданская война, разруха, хаос. Красные воюют с белыми, и те, и другие режут друг друга с маниакальной жестокостью. А любой, кто увидит меня, сразу поймет: передо ним американец. Интервент. Пособник белых.