Я повернулся к Серапиону.
— Отец, а если мы найдём покупателя не в Слободе, а в другом месте? Напрямую, без посредников?
Серапион нахмурился.
— В другом месте? Где?
Я задумался.
— В столице. Или в соседних городах. Там, где Касьян не контролирует рынок.
Серапион покачал головой.
— Но как мы доставим туда товар? У нас нет стругов, нет перевозчиков, Тихон отказался работать с нами.
Я сжал губы.
Он прав. Без Тихона мы не можем доставить товар в другие города. Блокада сбыта полная.
Я опустил голову.
Касьян выиграл. Он нашёл способ уничтожить меня, не атакуя напрямую. Он использовал систему, бюрократию, штрафы, страх. И я не могу ничего сделать.
Серапион положил руку на моё плечо.
— Мирон, не вини себя, ты сделал всё, что мог, ты построил производство, наладил логистику, заключил контракты, но Касьян… он слишком силён, у него слишком много власти.
Я посмотрел на него.
— Это несправедливо, отец, я не нарушал закон намеренно, я просто хотел помочь монастырю выжить.
Серапион кивнул.
— Знаю, но справедливость и закон — это не всегда одно и то же, иногда закон используют как оружие, и мы ничего не можем с этим поделать.
Он вздохнул.
— Нам нужно думать, как выжить, как защитить монастырь от дальнейших ударов.
Я кивнул молча.
Выжить. Защитить монастырь. Но как? Без сбыта. Без производства. Без партнёров. Мы в ловушке.
Стук в дверь снова раздался — на этот раз тише, но настойчиво.
Серапион открыл дверь.
На пороге стояли трое мужчин — те самые купцы, с которыми я заключал бартерные сделки на ярмарке. Их лица были серьёзными, закрытыми.
Первый купец — тот, что торговал солью — шагнул вперёд.
— Игумен Серапион, мы пришли поговорить с Мироном Заречным.
Серапион посмотрел на меня, затем отступил, пропуская их внутрь.
Я выпрямился, встречая их взгляды.
Они пришли отменить сделки. Я это знал.
Первый купец посмотрел на меня.
— Заречный, мы слышали о том, что случилось с Тихоном, о штрафе в пятьсот рублей.
Я кивнул.
— Слышали.
Купец вздохнул.
— Мы не можем рисковать такими деньгами, наши семьи, наше дело — всё зависит от того, чтобы мы не попали под удар Касьяна.
Он достал из-за пояса свёрнутый пергамент — наш договор, подписанный на ярмарке.
— Мы аннулируем сделку, Заречный, мы не будем покупать у тебя рыбу, не будем поставлять соль.
Второй купец — Василий, торговец железом — кивнул.
— Я тоже отказываюсь от договора, слишком опасно работать с тобой.
Третий — Федот, ткач — молчал, но его молчание говорило всё.
Я посмотрел на них, на их лица, и видел там не злость, не предательство — только страх.
Они боятся. Касьян запугал их. Превратил меня в токсичного партнёра.