Чёрт! Да что вообще происходит⁈ Не так я представлял себе вывод из комы.
— Время? — глухо спросил кто-то.
— Пять секунд… Десять…
Интересно, чего мы ждали. Явно лечение, если это было оно, не закончилось. Почему тогда я пришёл в сознание?
— Пятнадцать… Двадцать… — размеренно отсчитывал глухой голос.
Что, мы собираемся взлетать, что ли? — попытался я мысленно пошутить, чтобы приободрить себя, но не вышло: совершенно очевидно, что ни черта хорошего отсчёт мне сулит.
— Неплохо, — проговорил кто-то.
— Рано судить, — ответили ему.
— Двадцать пять… Тридцать…
Так прошла минута. Постепенно у меня возникло ощущение физического дискомфорта, но я никак не мог понять его причину.
— Появляется ожог, — сказал один из врачей.
В голосе прозвучала досада.
— Да, увы, — его коллега тоже был разочарован. — Похоже, и этот ни на что не годится. Очередной генетический мусор.
Вот так разговоры в присутствии пациента! По-моему, это перебор, даже если тебя лечат бесплатно. Не было б у меня во рту пластиковой хрени, я бы, конечно, не стесняясь в выражениях, высказался по поводу генетического мусора и всего остального.
И, кстати, в каком смысле ожог⁈
— Минута и тридцать секунд. Ожог первой степени.
Я почувствовал жжение. Оно распространялось по всему телу. По мне словно разбегались паучки с раскаленными докрасна лапками. Мелкие такие противные твари.
Становилось всё горячее. Огонь проникал в каждую клетку моего тела, пытаясь превратить её в раскалённый уголёк. Когда терпеть уже не было сил, я заорал. Вернее, замычал, потому что рот был заткнут.
— Ожог второй степени, — равнодушно констатировал голос из-под маски.
Вот ведь грёбаные, грязные ублюдки! Суки! Твари! Отморозки! Какое это вообще имеет отношение к переливанию крови⁈
Тело горело так, что хотелось сдохнуть! Парадоксальное заявление для человека, который только что был готов на всё ради того, чтобы выжить. И, тем не менее, боль была просто невыносимой!
— Волосяной покров теряет пигментацию. Проверьте глаза.
Пальцы в перчатке раздвинули мне веки. Ох, был бы я свободен, пожалели бы эти уроды, что взялись меня «лечить»!
— Радужная оболочка меняет цвет! Организм подстраивается под излучение! Но мало, мало!
— Это ещё ничего не значит.
— Кожа слезает, поражены мышечные ткани.
Сухой, деловитый тон. Как он контрастировал с тем, что я сейчас испытывал! Исследователи, чёрт бы их побрал! Учёные! Ещё врачами себя называют! Да такие только в нацистских лагерях, наверное, были!
— Вливайте кровь!
К пластиковой штуковине в моём рту подсоединили гофрированный шланг. Я почувствовал, как в глотку потекла солоноватая жидкость.