Так, транспорт я нашёл. Но и бросать байк не хотелось. Можно прихватить его с собой. Я обошёл фургон, открыл его и впустил мутанта. Тот запрыгнул в тачку, которая слегка просела под его весом. Монстр свернулся, глядя на меня мутными глазами хищника. Что ж, при моём роде деятельности едва ли Барсику придётся голодать.
Я вернулся в кабину. Нужны были ключи, так что пришлось замкнуть провода, чтобы мотор завёлся. Спецом я не был, поэтому провозился минуты три.
Подрулив к мотоциклу, я снова вышел и затолкал байк в кузов, поставив рядом со свернувшимся мутантом. Всё, пора валить!
Я решил поехать в «Красную заводь», чтобы приобрести что-нибудь полезное, а заодно договориться начёт будущих заказов. Пока клан «Эрманарих» не возрождён, хорошо бы попасть к Теплову в постоянный штат охотников.
Ехал новым маршрутом, поэтому увидел ещё один район мегаполиса. Он выглядел непривычно: чистые улицы, освещённые окна домов, рестораны, кафе, витрины. Много неоновых трубок и разноцветных пульсирующих вывесок. Правда, судя по всему, и здесь люди редко селились выше пятого-шестого этажа. Несмотря на поздний час, народу было много. Меньше, чем в Базарном квартале, но всё равно прилично. Я даже видел процессию разряженных мужчин и женщин, нёсших насаженные на палки черепа, украшенные искусственными цветами, но не понял, праздник это был или похороны. Впрочем, могло быть и то, и другое.
Сбросив скорость, я из любопытства последовал за этим странным шествием, и оно привело меня к храму: здание в виде зиккурата стояло на большой площади, украшенной цветами, неоновыми трубками и лентами. Повсюду виднелись скелеты, сделанные из папье-маше и одетые в чёрные фраки и цилиндры. Нарисованные зубы сжимали толстые сигары.
Над входом в храм красовалась мерцающая огоньками надпись: «Ночь мёртвых». Заглушив мотор, я вылез из тачки. Звучала музыка, отовсюду доносились пение и смех. Мимо меня пронеслись танцующие пары. Мужчины и женщины разрисовали лица в виде черепов. Первые носили широкополые шляпы, вторые — пышные венки из алых цветов. Пройдя мимо празднующих, я подошёл к дверям храма. По обеим сторонам возвышались статуи сфинксов с бородатыми лицами. Справа стоял чернокожий жрец в длинной серой тоге, расшитой серебром около ворота. Его шею украшали нитки крупных деревянных бус, а в руках он держал толстую пятнистую змею. К нему подходили люди и, назвав унганом, принимались что-то быстро говорить. Видимо, излагали просьбы. На меня никто особо не обращал внимания. Я заметил, что не все посетители праздника были в гриме — наверное, как и я, забрели из любопытства.