Моё внимание привлекла табличка, привинченная возле входа в храм. Приблизившись, я смог прочитать её: «Добро пожаловать в обитель вуду. Заходи и поклонись барону Самди. В обмен на небольшую жертву ты сможешь узнать будущее, получить предсказание или обратиться с вопросом к оракулу. Есть лавка, где продаются обереги и прочее. Прими вуду, и тебе откроются тайны мёртвых».
Удовлетворив любопытство, я поспешил назад к машине. Вокруг пахло цветами, табачным дымом и почему-то карамелью. Протиснуться через увеличившуюся толпу было нелегко, но я справился. Заведя мотор, оставил площадь позади, и вскоре даже музыка перестала доноситься до моего слуха.
По дороге на глаза попались ещё два храма. Один напоминал готическую кирху, только вместо крестов на шпилях красовались круги, внутрь которых были вписаны разделённые пополам треугольники. Другой представлял собой полусферу. Вокруг него медленно бродила вереница завёрнутых в белые мантии адептов. Они держали в руках длинные, толстые свечи. Головы прихожан (а может, жрецов) скрывали просторные капюшоны.
Я с интересом разглядывал квартал. Его обитатели явно считались в Илионе чем-то вроде среднего класса. Может, даже и покруче. Некоторые дома напоминали особняки, но вовсе не заброшенные, а очень даже обитаемые: во многих горел свет, перед фасадом толпились люди, виднелись припаркованные машины и глайдеры. Деревьев, правда, не было, даже чахлых и кривых. Из распахнутых окон доносилась музыка. Повсюду расхаживали вооружённые охранники.
Иногда над крышами мелькало высокое здание, у которого освещены были верхние этажи, в то время как нижняя часть небоскрёба терялась в ночной темноте. Белая надпись «Приам» была, наверное, огромной, так как легко читалась с немалого расстояния. Кажется, так звали местного мэра. Может, это здание городской ратуши?
На одном из перекрёстков стоял маленький броневик, возле которого дежурили спецназовцы. Дальше городской пейзаж постепенно начал меняться, приобретая всё более постапокалиптический вид, и я понял, что покинул район.
Но затем впереди показались огни Базарного квартала, которым я невольно обрадовался, словно возвращался домой. Глупо, но подсознание оно такое.
Перед «Красной заводью» толпились бродяги в грязных кимоно. Их голые ноги покрывали потёки и брызги, волосы выглядели сальными и спутанными. У некоторых торчали разноцветные пряди — зелёные, голубые, сиреневые. Бродяги что-то втолковывали якудзе в сандогасе. Тот слушал, периодически кивая. Я узнал Кэзуки — боевика, заходившего к Теплову сделать заказ на убийцу проститутки. Может, взять его хохмы ради?