— Арслан слишком поглощен бизнесом, чтобы видеть очевидное! Он доверяет тебе. А ты
этим пользуешься. Позоришь его имя. Имя нашей семьи!
Встаю. Усталость накатывает внезапно. Но голос остается ровным.
— Ваши обвинения беспочвенны и оскорбительны. У меня нет ни времени, ни желания
изменять мужу. Я люблю Арслана. У нас общая дочь, общий дом и взаимное уважение. То,
что вы называете «свидетельствами» — обычная профессиональная рутина. Не понимаю,
чего вы добиваетесь, Мадина Абрамовна. Но, поверьте, сильно ошибаетесь. Не хочу вам
грубить, но в следующий раз я могу быть слишком резкой. Прошу вас держать дистанцию
и не бросаться громкими словами. Предлагаю на этом закончить.
Свекровь тоже встает. Ее взгляд скользит по мне, будто оценивая дешевую бижутерию на
рыночном прилавке.
— Я буду следить, Регина. И если мои подозрения подтвердятся… Мой сын может быть
слеп, но я — нет. Ты не будешь пятнать нашу репутацию.
— Да в чем вы меня обвиняете? — взрываюсь. — Что вы несете?
Всему есть предел. Как бы я спокойно не относилась к выпаду родителей мужа, но… с
меня достаточно.
— Я заставлю вас развестись, Регина. Мой сын женится на достойной девушке. А та родит
мне внуков. Нашей крови.
Она уходит, оставляя за собой шлейф дорогих духов и тяжелое, густое чувство
несправедливости. Я не двигаюсь, слушаю, как хлопает дверь. Потому что анализирую ее
слова и не могу понять. Что она только что сказала?
Это абсурд. Надуманно, нелепо. Но под холодным слоем моих рассуждений что-то ноет.
Глупо, ранимо. Муж относится ко мне холодно около месяца. Сегодня ни разу не
позвонил. Не спросил, как день… Он знает, что у его матери поехала крыша?
Иду на кухню, ставлю чайник. Руки сами совершают привычные движения. Нужно подняться
к дочери, которую наверняка искупала няня, которая на днях должна покинуть наш дом
из-за семейных обстоятельств. Накормить Аришу, уложить ее спать. И разложить эскизы
для новой осенней коллекции.
Но внутри, вопреки всей логике и зрелости, тихо раскалывается тонкая стеклянная
стена, которую я так тщательно выстраивала все эти годы. Острые осколки вонзаются в
самое сердце. Предчувствие какой-то бури не даёт покоя.
Ближе к одиннадцати всё-таки звоню Арслану. Однако он не берет трубку. Иду в его
кабинет. Но останавливаюсь посреди гостиной. Свекровь до сих пор не спит. Она сидит
на диване, расслабленно откинувшись на его спину. Заметив меня, усмехается.
— Жди, жди… Скоро будет зрелище.