— Добрый, — отвечаю с улыбкой.
Он опускает Аришу на пол, подходит ко мне. Наклоняется и целует в лоб. Свежий и чуть
горьковатый запах одеколона смешивается с запахом вечернего воздуха, который он
принёс с улицы.
— Как прошёл день? — опускается рядом.
— Хорошо. А у тебя?
— Нормально. Джан просил передать привет. Мы завтра к ним на ужин?
— Да. Диана уже звонила, подтвердила.
Рядом крутится Ариша, дёргает Арслана за рукав.
— Папа, папа, смотри, что я написала!
Он берёт пропись, рассматривает, серьезно кивает.
— Красиво, дочка. Ты умница.
Ариша сияет, прижимается к нему, а потом вдруг кричит так, что мы оба вздрагиваем:
— Папа, а ты знаешь? У меня будет братик!
Тишина. Секунда. Другая.
Арслан медленно переводит взгляд с Ариши на меня. Не верит.
— Что? — голос хриплый.
Я киваю. Улыбаюсь сквозь поступивших на глаза слезы.
— Мальчик, — говорю я. — У нас будет сын.
Арслан не двигается. Выражение его лица меняется — от шока к осознанию, от осознания
к тихой, огромной радости, которую он, кажется, не знает, куда деть.
— Мальчик, — повторяет, словно пробуя слово на вкус.
— Мальчик, — подтверждаю я.
— Я буду старшей сестрой! Как Айджан! Я буду учить его всему, что умею!
Арслан хватает меня за талию, притягивает к себе, прижимает так крепко, что я слышу,
как бьётся его сердце. Громко и часто.
— Сын, — шепчет он мне в волосы. — У нас будет сын.
— Да.
Где-то за окном шумит море. По соседству живут наши друзья, ставшие семьей. А в
Москве осталась боль, но она больше не кровоточит.
Я знаю, что плохое не вернётся. Потому что мы не пустим. Научились беречь то, что у
нас есть.