– При твоей красоте наверняка многие хотели бы прыгнуть с тобой через костер. Да и тот парень, сын воеводы… – Я погладил ее по волосам. Часть меня – та часть, что, должно быть, называлась гордыней, конечно, грелась оттого, что я оказался первым, но если бы нет – это ничего бы не изменило. – Прости, что-то не туда меня понесло. Что бы ни было в твоем прошлом, это прошлое и потому неважно. Просто я удивлен и рад, что ты выбрала меня.
Она как-то очень невесело усмехнулась.
– У меня были планы… И я знала, что городские совсем по-другому относятся к подобным вещам.
Она приподнялась на локте, внимательно глядя мне в лицо, будто пыталась прочитать по нему мои мысли.
Она в самом деле думает, что я начну подозревать, будто она специально соблазнила меня?
– Какое коварство, – рассмеялся я. – Сначала врезать от всей души по лицу и обозвать дурнем, потом затащить в полный опасностей лес. Идеальное соблазнение. – Я притянул ее к себе, чтобы поцеловать. Оторваться получилось не сразу. – Теперь у меня на тебя планы. После всего, что мы прошли, я не сомневаюсь в тебе. А дальше – все в воле богов.
Она просияла. Но уже в следующий миг что-то изменилось в ее лице – появилась та настороженность, которую я уже научился узнавать.
– Что случилось? – прошептал я, оглядываясь.
– Сюда идут.
Она потянулась за своей рубахой.
– Откуда ты знаешь?
– Сорока. А остальные птицы замолчали.
Я прислушался, но так и не смог понять, действительно ли звуки леса стали другими. Шелестели листья, где-то застучал дятел. Но Алеся уже была на ногах и в рубахе.
Она оказалась права. Хрустнула ветка. А потом я услышал голос, от которого внутри все похолодело.
– Где-то недалеко.
Видимо, все отразилось на моем лице, потому что Алеся замерла. Открыла рот, но я торопливо приложил палец к губам.
– Уходи, – шепнул я. – В тумане легко спрятаться. Беги, пока не…
Поздно.
К ногам выкатился клубок, рассыпался серебряными искрами, но след, уходящий в туман, оставался четким, а это значит, что очищающие рядом.
Очищающие. Которых я позвал сам. Чтобы ведьма больше не могла творить зло.
– Что? – прошептала она.
– Очищающие, – так же шепотом ответил я. – Прости. Я не…
Она застыла.
– Уходи, – повторил я. – Я потяну время. Спрячься, чтобы я не знал, где ты, и не мог…
Я осекся.
Ее лицо, только что полное заботы и любви, на миг окаменело. Глаза расширились, глядя на меня – сквозь меня. В ту бездну предательства, которую она пыталась осознать – и не могла.
– Ты… позвал их? – произнесла она одними губами.
Что я мог ответить? Я не знал, какая ты на самом деле? Я не хотел?