– Похоже, еще ничего не закончено, – негромко сказал Яр.
Я кивнула. Хранители вывели нас сюда, но что дальше? Если верить моему сну, моим-не-моим воспоминаниям, мне нужно сплести венок, вложив в него силу, способную укрепить запоры, что удерживают чума-царя в мире мертвых. Но я не чувствовала в себе никаких особых сил, и никаких знаний в моей голове чудесным образом не появилось.
Ярослав вдруг рассмеялся – легко и открыто. Я обернулась к нему. На его ладони горел огонек.
– Магия вернулась!
Я взвизгнула и бросилась ему на шею. Он подхватил меня за талию, закружил. Остановился, глядя в глаза, медленно опустил на землю, не разрывая ни прикосновений, ни взглядов.
– Ты обещала поцелуй, когда мы выберемся, – неожиданно хрипло сказал он.
Сердце понеслось вскачь: не о поцелуе он говорил.
Яр чуть склонил голову и замер, глаза в глаза. И руки его, что лежали у меня на талии, грели, но не удерживали. Я могла бы отступить.
– Обещала, – шепнула я и потянулась ему навстречу.
Этот поцелуй был таким же нежным и бережным, как первый, среди каменных зеркал. Но было в нем и другое. Радость, оттого что мы живы и вместе. Предвкушение чего-то большего, что делает двоих одним.
Яр не спешил. Его губы, уверенные, чуть обветренные, не требовали, а спрашивали, а мои отвечали, отвечали без слов. Так же неторопливо, словно боясь расплескать то хмельное ощущение счастья, что переполняло нас обоих.
Его руки развязали рукава его куртки, что служила мне платьем все это время. Он отстранился на миг, глядя мне в глаза.
– Я никогда не… Не прыгала через костер в ночь Купалы, – шепнула я.
– Алеся… – выдохнул он, и мое имя в его устах подействовало на меня сильнее любого приворота. Я задрожала.
– Не бойся.
– Я не боюсь. Просто я не знаю…
– Т-ш-ш.
Он закрыл мой рот поцелуем, и мне пришлось вцепиться в его плечи: колени стали податливыми, точно воск, и я сама стала воском под его горячими ладонями, под губами, спускавшимися вдоль шеи, поцелуй за поцелуем. Я откинула голову, позволяя ему все, отдаваясь нашей любви без остатка.
Его пальцы подрагивали, распуская завязки моей рубахи. Вечерний воздух коснулся груди прохладой, но ее тут же сменило тепло его ладоней.
– Яр, – выдохнула я.
Потянула кверху его рубаху. Он скинул ее через голову одним движением, замер на миг, лаская меня взглядом, и этот взгляд, полный восхищения и нежности, говорил о любви куда громче любых слов. Раньше мне казалось, что в первый раз оказаться обнаженной перед мужчиной будет стыдно, но между нами не было никакого стыда, лишь доверие и нежность. Я хотела, чтобы он видел меня – всю, целиком, хотела принадлежать ему без остатка.