Я потянулась к нему, целуя ключицу, ладони скользнули по спине, по напрягшимся мышцам. Яр прижал меня крепче, так что я ощутила его желание. Мир кружился, и я не поняла, когда мы оказались на расстеленной среди высокой травы куртке. Наконец он навис надо мной, я раскрылась навстречу, потому что не было больше сил выносить этот жар, эту тяжесть и ноющую пустоту, которую мог заполнить только он.
И когда наши тела соединились, я почти не почувствовала боли. Все было правильно. Так, как должно быть. Мы двигались неторопливо и бережно, в этом вечном ритме, так, словно и у нас была впереди целая вечность, и только шелест листьев вторил моим тихим стонам, пока наши тела говорили друг с другом на древнем, как сам мир, языке, давая обещание оставаться вместе, что бы ни случилось.
Дыхание сбилось, по телу прокатилась дрожь, сладкая и всепоглощающая, на миг заставив забыть обо всем. Еще несколько движений, и Яр резко выдохнул и замер. Медленно, очень медленно перекатился на бок, подгреб меня к себе, и я обвила его руками и ногами, не желая отпускать. Кокон из высокой травы и тумана отгораживал нас от всего мира, и даже ветер стих, осталось лишь дыхание, одно на двоих, да два сердца, стучащих в унисон.
Яр гладил меня по волосам, легонько целовал то лоб, то щеки, то веки.
– Моя. Моя Алеся.
– Твоя, – улыбнулась я, целуя его в ответ.
– Не жалеешь?
– Нет.
И это было правдой. Я не знала, что будет потом, но сейчас это не имело значения. Яр обнимал меня, и я чувствовала себя защищенной и любимой. Что бы ни ждало впереди – мы встретим это вместе.
Ярослав
– Не ожидал, – сказал я.
Мы успели остыть и снова потянуться друг к другу, не в силах насытиться, и теперь лежали среди примятой травы. Сгущались сумерки, но вдвоем нам было тепло. Наверное, мне следовало переживать, что сегодня могло исполниться мрачное пророчество, но сейчас, когда голова Алеси покоилась на моем плече, я не мог думать ни о чем и ни о ком, кроме нее.
– Я знаю, как в деревнях отмечают Купалу.
Плодородие земли напрямую связано с плодородием человеческим, и в эту ночь нет ничего постыдного или запретного. Если же она не обходилась без последствий, ребенок считался отмеченным богами. Женщину потом никто не попрекал, наоборот, она становилась завидной невестой – точно не бесплодна. Хотя обычно отец ребенка, на ней и женился. Если же почему-то этого не случалось, если женщина или ее родня по какой-то причине не могла поднять ребенка сама, храмы охотно забирали таких детей, воспитывая из них жрецов.
На красавицу Алесю явно заглядывались.