Я мысленно хмыкнула при этой мысли – разум еще цеплялся за обыденность. Обрадуюсь, огорчусь – совсем скоро это станет неважно.
И все же трое, при всем их равнодушии, смотрели на меня человеческими глазами. Холодными, оценивающими, но человеческими. С ними все было просто и понятно: я – лишь задача, привычное зло, которое так же привычно нужно нейтрализовать. От безликой фигуры тянуло каким-то первобытным ужасом, хотя, казалось бы, что может быть ужаснее, чем лишиться силы, памяти и собственной воли?
– Что ж, расскажешь, когда будет время, – сказал старший.
Повел подбородком в мою сторону, и двое двинулись ко мне. Без сомнений, без страха и без каких-либо чувств. С таким лицом хозяйка рубит голову курице, предназначенной в суп.
Я была для них не человеком. Я была работой.
– Нет. – Ярослав шагнул, отгораживая меня от них. – Я ошибся.
– В том, что эта женщина – ведьма? – бесстрастно спросил Ратмир.
– В том, что она творила зло. Я поторопился с выводами и поторопился призвать очищающих.
«Ошибся». Какое удобное словечко. Ошибаются в подсчетах. Выбирая одежду к лицу. Торопятся к обеду или на встречу.
Он приговорил меня. А теперь беседовал со своими соратниками на одном языке. Языке обвинений и оправданий. Будто у них в самом деле было право судить и решать, отобрать ли у меня силу вместе со всем, что делает человека – человеком, или, так уж и быть, позволить ведьме пока оставаться ведьмой, раз уж она безобидна.
Пока безобидна.
Пока кто-то из них не поторопится с выводами, будто я снова сотворила зло.
«Уйди, – хотелось мне закричать. – Уйди и не лишай меня последнего моего достоинства – невозмутимо принять неизбежное».
И все же внутри что-то больно сжалось. Как будто слова городского хлыща имели значение. Как будто они могли что-то исправить.
Жаль, что хранители поставили не на ту ведьму. Жаль, что его «ошибка» будет слишком дорого стоить не только мне.
– Ты действительно ошибся, – сказал старший. – Но не когда призвал нас. А когда встал между ней и правосудием. Отойди.
– Нет.
– Она приворожила тебя.
«Приворожила». Еще одно удобное словечко. Не мужчина пожелал женщину, а злая ведьма…
Вот только один раз я в самом деле совершила зло. Глупая девчонка, не знавшая своей силы и не думавшая о последствиях. За мою глупость заплатил другой. И потому – какая горькая ирония – они действительно имели право судить. Пусть даже сейчас я была не виновата ни в чем.
Я не видела лица Ярослава. Только напряженные плечи.
– Нет. Не приворот заставляет меня встать между вами и ней. Ратмир, я чту тебя как отца, и я не смогу… – Он на миг опустил и снова вскинул голову. – Но если мне придется защищаться – я буду защищать себя. И ее. Потому что так правильно. Потому что я не марионетка. Ни ее. Ни твоя.