Договорить генерал Редигер не успел, так как был прерван появлением пионера на мотоцикле, который, распугивая сигналом людей на площади, лихо подкатил к нам и, соскочив со своего транспортного средства обратился ко мне.
— Мой диктатор! У нас на Литейном мосту проблемы. Пришла просто громадная толпа вооруженных солдат и требуют пропустить их к Военной тюрьме. Их представитель, некий Тимофей Кирпичников, грозит немедленным штурмом, если к ним не выйдете вы.
……
— Господин полковник, может не надо к ним выходить? Сами же видите, что мы их заперли на мосту, — оптимистично заявил подпоручик Эмиль Пекканен, махнув в сторону левого берега, где виднелся наш новый танк перекрывший пути отступления толпе расхристанной солдатни.
— Ну, перебить мы их всегда успеем, — не согласился я со своим подчиненным. — Сначала надо попытаться решить проблему мирным путём. Выдвигаемся, — скомандовал я своей охране и зашагал к блокпосту на правой стороне моста.
К этому моменту на нашей стороне успело скопиться три бронеавтомобиля, один танк и не менее двух взводов стрелков. Плюс, несколько пулемётных стволов было направленно на притихшую толпу из открытых окон верхних этажей Михайловской артиллерийской академии. А отозванный от министерства танк под командованием поручика Харью, зашедший в тыл солдатам Волынского полка, в значительной мере сбил с них воинственный пыл.
— И кто тут хотел меня видеть? — громко спросил я у стены серых шинелей, разбавленных красными бантами и повязками, стоявшей в десяти метрах от блокпоста.
— Ха! А вот и чухонский полковник пожаловал, — вышел вперёд, раздвинув своих товарищей, некий субъект в генеральской шинели, такой же папахе и почему-то в коричневых земгусарских сапогах со шпорами. — Я — командир Волынского полка. Звать меня Тимофей Иванович Кирпичников. Ты, полковник, занял Военную тюрьму, куда мы свозили всех полицейских, жандармов и прочих сатрапов, пивших кровь солдат и рабочих. Я требую, чтобы ты вернул нам тюрьму и, как копенцацию, подарил нам бронеход. А ежели откажешься, то мы тебя быстренько к тем сатрапам, сидящим в тюрьме, и определим. И всех твоих помогальников. Как я знаю, сил у тебя немного. А у нас в полку десять тысяч штыков, сто пулемётов и двенадцать пушек.
Насчёт количества штыков мой собеседник не соврал. Перед самым отречением императора гарнизон Петрограда насчитывал сто шестьдесят тысяч запасных, разделенных по полкам приблизительно по десять-пятнадцать тысяч, солдат в каждом. Так что я не удивлюсь, если окажется, что собравшиеся здесь несколько сотен солдат — это просто рота, раздутая до невероятных размеров. Ну, а насчёт пулемётов и пушек я очень сомневаюсь. Зачем они в запасном полку? Разве только собрали как трофеи во время революции.