— И что? Кто-то уже попался в твои сети, Джиро?
— Пока что только один человек. Владимир Петрович Филатов. Профессор медицины Новороссийского императорского университета в Одессе. А ещё он возглавляет свою клинику, — сверяясь с записями, доложил мне японец. — И он хочет уехать в Гельсингфорс.
— Отлично. Тогда предложи ему отправиться на первом пассажирском поезде вечером. Или он может добраться до Гельсингфорса с военно-санитарным поездом, отправкой которого сейчас занимается Антикайнен. Но, в любом случае, сообщи фон Вальбергу. Чтобы этого профессора встретили его люди или он сам. Вряд ли такой человек, да ещё имеющий своё дело в Одессе, захочет поработать на нас. Впрочем, фон Вальберг сам разберётся с этим профессором. Всё ясно, Джиро?
— Так точно, мой диктатор. Разрешите выполнять?
— Ты молодец, ступай, — улыбнулся я младшему Хонде, отпуская его.
Но далеко он не ушёл, а вернулся практически сразу, поставив меня в известность, что прибыл курьер от летунов с аэродрома в Новой Деревне.
— Диктатор, я от Вяйно Миккола, с пакетом, — вытянувшись по стойке смирно передо мной, стоял один из пионеров-авиаторов в сильно запылённом полевом плаще.
— Спасибо, пионер, — поблагодарил я курьера и отпустил его ждать ответ.
Нашими воздушными силами в этой экспедиции я назначил командовать поручика Вяйно Миккола. В далёком 1910 году он одним из первых записался в лётный отряд Тома Рунеберга. А с началом войны ушёл добровольцем в одну из авиационных частей Русского флота. За два года боёв он от охотника первого разряда дорос до поручика и получил два георгиевских креста. Осенью 1916 года был ранен и списан в отставку. Но летать ему всё равно хотелось и, при содействии своего первого наставника Рунеберга, Миккола был назначен инструктором в Гельсингфорскую лётную школу.
Готовя экспедицию в Петроград, я долго ломал голову, кого поставить руководить авиацией. Но, в итоге, остановил свой выбор на этом двадцатисемилетнем офицере. В пакете, доставленном курьером, было всего два сообщения. Первое — о том, что подчиненные ему авиаторы разбросали над городом листовки с объявлением о возобновлении движения по выборгской железнодорожной ветке. А второе — о том, что к городу подходит довольно большой дождевой фронт, что делает полёты невозможными.
Написав и предав ответ курьеру, я в сопровождении охраны вышел на привокзальную площадь, чтобы убедиться в правильности прогноза погоды от наших летунов. И действительно, безоблачное с утра небо быстро затягивалось серыми дождевыми тучами. За этим занятием — разглядыванием неба, меня и застал Александр Фёдорович Редигер. Наш генерал-губернатор вылез из подъехавшего бронетранспортёра и сразу направился ко мне.