На «Рюрике», минное вооружение сняли ещё в самом начале войны, когда выяснилось, что установленные в Англии восемнадцатидюймовые торпедные аппараты при минусовой погоде теряют герметизацию, что приводит к намоканию порохового заряда в патроннике.
Минные офицеры перешли по имеющимся вакансиям на миноносцы, а нижних чинов приписали к узлу связи дежурными и вестовыми. Но теперь, когда вестовых не стало, мичману приходилось самому относить телеграммы на мостик, что крайне его раздражало. Он, конечно, мог отправить на мостик кондуктора Петрова, но старший минный офицер Николай Иванович Гаусс, который и возглавлял радиослужбу крейсера, строго-настрого запретил это делать. Так как сам мичман пока так и не смог освоить работу на новом внутреннем телеграфном аппарате.
— Здравия желаю, Александр Владимирович, — поприветствовал мичман главного офицера крейсера капитана второго ранга Развозова, недавно заступившего на вахту. — Радио от контр-адмирала, — доложил Свещников и протянул старпому рулончик сообщения.
— И я рад вас видеть, Николай Ермолаевич. Что у нас здесь? — офицер развернул ленту и, вчитался в сообщение. — Так. Ясно. Объявлена повышенная готовность. Пригласите капитана в рубку…
Развозов начал раздавать указания, а мичман вернулся в свою вотчину. И, как оказалось, вовремя. Пришло ещё одно сообщение с флагмана — о поднятии в воздух второго гидроплана для создания устойчивой связи. Получив на руки очередную ленту, Свещников поспешил отнести её в рубку, в которой уже столпилось почти всё начальство и гадало о том, чьи дымы это могут быть. Командир крейсера, капитан первого ранга Александр Сергеевич Полушкин скептически предполагал, что им навстречу идёт простой китобой, а старпом был уверен, что это английский отряд, посланный на усиление их конвоя.
Благоразумно не вмешиваясь в спор начальства, мичман спустился в радиорубку и, убедившись, что сообщений больше нет, вышел на палубу покурить. Проигнорировав место для курения между мачтой и первой трубой, Свещников дошёл до бортовой башни с парой восьмидюймовых орудий и, закурив папиросу, взглянул на сопровождаемый ими конвой.
Сегодня «Рюрик» прикрывал левый фланг транспортной колонны, и полуденное солнце не мешало разглядеть в деталях весь войсковой конвой. Впереди, густо дымя из своих двух чёрных труб, задавал общую скорость флагман отряда, броненосец «Император Николай I», на котором держал свой флаг контр-адмирал Евгений Иванович Криницкий.
Старый броненосец, как ни тужился, мог выдать только двенадцать узлов скорости хода. Что, впрочем, вполне устраивало как ледоколы конвоя, так и транспорты. Да и древний броненосный крейсер «Дмитрий Донской», прикрывавший хвост ордера, вряд ли мог выжать больше из своих изношенных машин.