В коем я с удивлением узнал прототип турбореактивного двигателя. Правда, в патенте Герасимова он значился как газотурбинный двигатель для аэропланов, но сути это не меняло. И я сразу ухватился за идею постройки такого двигателя. И пригласил изобретателя к себе в штаб-квартиру в Гельсингфорс.
— Проходите, Николай Васильевич. Устраивайтесь, — вышел я из-за стола и, пожав руку инженеру, проводил того до гостевого кресла. — Вы не поверите — я ждал вас. Готовился. А затем закрутился и забыл о нашей встрече. Уж извините. Приходится совмещать собственное дело с государственной службой.
— Все так говорят, — сразу погрустнел изобретатель, наверное подумавший, что я решил отказаться от его разработки.
— Первое, — я достал из папки несколько лисов и протянул Герасимову. — Это новый договор с моей компанией. Ознакомьтесь.
— Эээ. Вы хотите выкупить у меня патент и перезаключить со мной контракт на десять лет для создания работоспособной модели? — спросил у меня Герасимов после ознакомления с частью бумаг.
— Да. Так и есть, — подтвердил я, и инженер вернулся к чтению договора.
— А зачем мне квартира в Улеаборге? У меня уже есть квартира в Петрограде.
— Вы же читали. Согласно договору вы будете работать на авиастроительном заводе. Там вам выделят мастерскую и двух молодых инженеров в помощники. Вам придётся жить в Улеаборге. Уж согласитесь, что он сейчас более спокойное место, чем Петроград. Да и со снабжением получше. Вы же уже перевезли семью?
— Да.
— Ну вот, зачем вам снимать жильё, если вы сможете его получить, подписав договор. Ну как, согласны?
— Согласен, — растерянно кивнул изобретатель первого в мире турбореактивного двигателя. — Скажите, Матвей Матвеевич. А вот эти молодые инженеры, про которых вы говорили. Они знают русский? А то я только немецким владею из иностранных языков. Да и то, не особо важно.
— Конечно, знают, Николай Васильевич. Персонал для вашей мастерской подбирался, учитывая ваше знание языков, — успокоил я инженера, и тот, не раздумывая больше ни минуты, поставил свою подпись под договором.
……
12 марта 1917 года. Гельсингфорс. Усадьба «Летний берег».
— Или ты хочешь в Яали? Сама же признавалась, что тебя раздражает опека моей матушки. Да и в замке тебе будет безопасней.
— Без тебя нам нигде не будет безопасно, — упиралась Татьяна. — Почему мы не можем остаться здесь, в усадьбе? Увеличь охрану. Поставь возле ворот броневик или танк.
— Дорогая, посмотри в окно. Что ты там видишь? — развернул я супругу к окну и отодвинул в сторону тяжёлую портьеру.
— Да, ты прав, Матти. По этому льду к нам могут прийти хоть днём, хоть ночью, — согласилась она, узрев белое ледяное поле Западного залива.