— Думаю, что есть в той группе такой человек, — обнадёжил меня секретарь полицейского комиссара и горячо пообещал. — Я приложу все усилия, чтобы помочь вам и Суоми, мой диктатор.
……
25 февраля 1917 года. Штаб-квартира корпорации «Хухта-групп».
— Здравствуйте, здравствуйте, господин Хухта! Я так рад вас видеть! Вы не поверите, как долго я мечтал попасть к вам в гости, — сходу обрушил на меня водопад слов Ярослав Гашек, как только очутился в моём кабинете. — Я уже успел прочитать все ваши книги. И должен вам честно признаться, что начал работу над переводом некоторых из них на чешский и венгерский языки. У нас в лагере очень много чехов и венгров, а учить финский язык — как я, они почему-то не желают. Хотя, должен отметить, что венгерский и финские языки очень схожи. Особенно в лексическом запасе и в аналогах слов. У меня сложилось ощущение, что эти два языка имеют родственные связи.
— Так и есть, пан Гашек. Так и есть. Венгры и финны когда-то давно, тысячи лет назад жили рядом и имели общий язык. А затем, в ходе великого переселения народов, наши дорожки разошлись. Но об этом вам лучше поговорить с лингвистами. Кстати, вы довольно быстро выучили наш язык. И на довольно хорошем уровне.
— Да-да, спасибо, я люблю учить разные языки. А вот собачий так и не смог выучить. И вроде бы понимаю в различиях их лая, но чего-то не хватает. Но нет. Я не об этом хотел с вами поговорить, многоуважаемый господин Хухта. У меня есть к вам две просьбы.
— Внимательно вас слушаю, — кивнул я чеху. — Помогу чем смогу. Вот только до окончания войны не смогу вас отпустить из плена.
— Нет-нет. Зачем меня отпускать? — даже испугался Гашек. — Если вы меня отпустите, то они меня снова на фронт отправят. А я не хочу. Я хочу другого. Я хочу издавать газету для военнопленных. А то им даже почитать нечего на своём родном. А я могу про ваше княжество писать. Про свои путешествия с господином Хондой. Ваши произведения. Всякие свои рассказики, части писем из дома, поздравления с юбилеями. И разное всякое другое. Может, кто-то своих родственников найдет среди пленных при помощи меня.
— Интересная идея. Я не против. Да и господин Хонда очень вас хвалил за помощь в геологических экспедициях, — согласился я с Гашеком.
— Ха! Геология — это моё призвание! Меня даже за неё арестовывали в Праге и даже чуть не расстреляли.
— Какой ужас. За геологию — расстрел?
— Там смешная, в принципе, история. Это было в пору, когда я ещё учился в гимназии. Наш учитель географии господин Гасперг отправил меня получить на почте коллекцию минералов. А полицейские задержали меня с этими камнями в карманах и решили, что я собрался эти камни в них бросать. У нас тогда было очень неспокойно. Как, впрочем, и всегда. Вот меня и арестовали. Меня тогда до полицейского участка конвоировали двадцать четыре конных жандарма. Как какого-нибудь важного разбойника. Но всё обошлось.