Но даже и так, полицейский отряд, используя странный переносной стальной щит и ручной пулемёт, сумел их вытеснить на третий этаж. Из десяти бойцов ячейки сейчас в живых оставалось только четверо. Он с Карлом Химаненом и братья Пуси, квартирка которых находилась на третьем этаже. И в том, что их так быстро нашли, был виноват он, Эдвард Вяйнёля. До него только сейчас дошло, что при покупке автомобиля им выдали номерные знаки, которые были зарегистрированы по этому адресу. А ведь это именно он настоял на том, чтобы группа отправилась на «экс» на авто.
— Сдавайтесь! И мы гарантируем вам жизнь! — донесся до ушей главаря анархистов голос какого-то полицейского чиновника усиленный рупором. — Даём на размышление две минуты, после чего закидаем вас гранатами.
И даже полиция изменилась. Раньше они пулемёты и бомбы не использовали. Только и успел подумать Эдвард Вяйнёля, как услышал голос старшего из братьев Пуси.
— Мы сдаёмся.
— Я тоже сдаюсь, — заорал из своего угла Карл Химанен. И выбросил в окно свой модный американский самозарядный пистолет.
— Перкеле, — только и смог чертыхнуться Вяйнёля, так как был безоружен и ничего не мог сделать, чтобы остановить своих соратников.
Да и ему самому хотелось ещё пожить…
……
— Кто наиболее благоразумен среди задержанных анархистов?
— Мой диктатор, они все в той или иной степени благоразумны и сотрудничают со следствием. Мне было бы проще выбрать, знай я, что вы конкретно хотите от них, — возразил мне секретарь Юхана Артура Карстена главного комиссара по уголовным делам Гельсингфорса.
Юрьё Лейно, наш пионер, пристроенный на эту должность два года назад, просто так времени не терял. Он успевал не только обучаться на юридическом факультете Александровского императорского университета, но и совмещать учёбу со службой в криминальной полиции. За этот короткий срок, парень очень сильно изменился. Но ещё больше изменилась сама полиция с приходом на службу в неё этого пионера из Куопио. Ведь именно Юрьё Лейно был инициатором создания штурмовой группы в столичной полиции, которая и отличилась при взятии логова анархистов, совершивших ряд преступлений на территории княжества.
— Хм. Ты, прав, Юрьё. Мне надо, чтобы кто-то из тех анархистов, которых вы задержали, на публичном суде, в присутствии журналистов, произнёс вот это в своём заключительном слове, — передал я юному полицейскому картонную папку.
— Так. «Смерть всем. Царизм скоро падёт. Наши братья совершат революцию и ввергнут страну в хаос. Чем больше хаоса — тем сильнее анархия. Надо взорвать и разрушить все школы и храмы. Повесим всех попов на фонарных столбах. Да здравствует мировая анархистская революция. Анархия — мать порядка», — зачитывал Юрьё отдельные лозунги из подготовленной мной речи. — Что это, мой диктатор? — Удивлённо спросил он у меня, закончив чтение.