Громыхая колесиками тележки и размышляя, как через пятнадцать-двадцать минут завалится в кровать, Антонина Семеновна мельком заметила две темные, скрытые во мраке фигуры, что отделились от кирпичной стены. Отделились — и двинулись за ней.
Под ложечкой засосало от дурного предчувствия, и бабка ускорила шаг.
— Эй, матушка! Постой! — услышала она за спиной молодой насмешливый голос. И через паузу, уже с угрозой: — А то хуже будет!
Антонина Семеновна решила не реагировать и припустила со всех старческих ног. Замаячивший впереди спасительный лаз тянул к себе, как свет — мотылька. Всего сотня метров, и она выйдет на оживленное шоссе, где ночные незнакомцы не посмеют ее тронуть.
Всего сотня метров… Целая сотня метров!
А шаги за спиной приближались.
— Не торопись, матушка! — посоветовал голос. — Все равно догоним!
— Чавой те надобно, милок? — постаравшись сделать приветливое лицо, через плечо бросила бабка… и тут же треснулась лбом о невидимую преграду.
Воздух перед Антониной Семеновной монотонно загудел. От места удара — демонстрируя незримое препятствие, похожее на развешенную поперек дороги рыболовную сеть, — побежала разноцветная рябь.
Пальцами зажав разбитый нос, бабка неуклюже пнула твердый магический барьер и обернулась — преследователи были неподалеку, в семи-восьми шагах. Хорошенько рассмотреть их у старухи не получилось — свет тусклых фонарей выдернул из тьмы лишь соломенную копну волос одного и черную окладистую бороду другого.
— Чавой вам надобно, милки? — робко повторила Антонина Семеновна.
— Как пройти в библиотеку? — усмехнулся тот же голос, принадлежащий блондину, и мужчина шагнул в сторону и перегородил дорогу.
Антонина Семеновна огляделась, но путей к спасению не нашла: перед ней — перекрывшие проход незнакомцы, по бокам — кирпичные стены с металлическими гаражными воротами, за спиной — непреодолимый барьер. Бежать или отступать — некуда.
— Внученьки, у меня ничего ценного нет, пощадите старую! — видя безвыходность положения, жалобно запричитала она. — Что с бабки-то взять? Всю жизнь на заводе проработала, а пенсию дали — и смех и грех! Даже на лекарства порой не хватает. Пожалуйста, отпустите восвояси, и я домой пойду.
Пока она говорила, преследователи едва заметно переглянулись. А как замолчала, хищными коршунами бросились вперед.
— Помогите! — взвизгнула Антонина Семеновна, а затем бородач, слегка подсев, обхватил ее за ноги, приподнял над землей и повалил на бетон в лучших традициях смешанных единоборств.
— Захар, твою мать, держи ей руки! — гаркнул бородач на отставшего товарища.