— Саш, Гера нам помогает! Очень помогает! — Талия потянула меня за рукав, требуя внимания к себе: — Каркас самодвижения — это ее подсказка. Когда я молилась, богиня сказала, что такая штука есть и где ее можно купить.
Здесь я слегка обалдел: вот же небесная сучка! Умеет красиво себя подать даже в совершенно человеческих бытовых вопросах. Мне хотелось спросить баронессу: «А она тебе не сказала, мол, теперь будешь мне должна?». Надо понимать, информация, что и в какой лавке продается, становится высоким божественным промыслом. Если так пойдет дальше, то Величайшая за молитву будет подсказывать, где колбаса продается подешевле.
— Тали, Гера, конечно, к вам благосклонна и помогает, благодаря твоим стараниям. Но… — я достал коробочку «Никольских» — на эмоциях хотелось курить. — Ты мне веришь? Сейчас я спрашиваю не о доверии, а о безоговорочной вере.
— Да, Саш. Тебе я верю так же, как Родерику, — не задумываясь ответила Евстафьева.
— Так вот, речь как раз о Родерике. Полагаю, твой жених излишне стеснителен, поэтому я скажу за него: то, что он вопреки всем мрачным прогнозам, научился двигаться и теперь даже ходит — это его заслуга. Именно, его, Тали, — я выпустил струйку дыма. — Это случилось благодаря его стараниям, его воле мага и его огромной настойчивости. Однако, боги вам, конечно, тоже помогли. И то, что ты выражаешь благодарность им — это хорошо. Но еще раз повторю, в том, что Родерик сейчас стоит на ногах, это его заслуга.
Я обернулся, Элизабет стояла в стороне, возле куста сирени, и с ней явно было что-то не так: растерянность на лице, необъяснимо-мучительное выражение глаз. Я знаю, что Талия извинялась перед ней за тот трагический случай, но видно до сих пор не все гладко на душе у бывшей мисс Барнс. Для нее эта встреча была явно неловкой, и похоже, очень неприятной, и она здесь стояла только ради меня.
Баронесса Евстафьева, будто услышав мои мысли, подошла к Стрельцовой и сказала:
— Все еще сердишься на меня? Еще раз прости, Элиз. Я была конченой дурой.
— Нет, — англичанка мотнула головой и севшим голосом добавила: — Все хорошо. Не надо это трогать.
Я же, помогая князю, направился к ступеням нашего дома и сказал:
— Я много думал о тебе сегодня, Родерик. Даже были мысли приехать к вечеру в Красные Палаты, потому как есть к тебе серьезное дело.
— Так я, ваше сиятельство, выписался уже из палат. Тоскливо там. И нет никакого смысла занимать там кровать, если моя намного лучше. А главное, Талии так намного легче — не приходится ездить через полгорода. Теперь мы ежеминутно рядом, — у ступеней Мышкин остановился, потянул рычажок, перенастраивая каркас самодвижения, механизм зажужжал громче, и князь без моей помощи поднялся к порогу нашего дома. — А что за дело такое, Александр Петрович? Если от меня что-то требуется, всегда готов. Тем более я ваш огромный должник на всю жизнь, — заверил он и хитро поправился: — На все жизни, которым теперь для меня нет числа.