Мне жутко хотелось сейчас овладеть ей. Прямо на этом столе, накрытом для чаепития. Мои руки сжали молодые, полные груди актрисы.
— Трахни меня, пожалуйста! — прошептала Ленская, завозившись на мне. — Прямо здесь, пожалуйста!
Я задрал ей юбку и сунул руку в трусики — там уже был потоп. Как же быстро она дошла до такого жуткого возбуждения. Впрочем, Света всегда была такой, вечно жаждущей киской. И в общем-то ее правда: ей очень трудно без мужского внимания. А я не могу его давать ей часто. Пока моя левая рука ласкала грудь виконтессы, пальцы правой проникли в ее щелочку, скользнули вверх-вниз, и Ленская, судорожно сжала бедра и тихонько запищала. Сладкая дрожь пошла по ее телу.
— Саш, знаю, графини сегодня не будет. Мы со Светой будем ночевать у тебя, — томно прошептала Элизабет. — У тебя же есть кровать на троих?
Я собирался ответить, но в эту минуту меня ждал еще один сюрприз.
— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство! — донесся в окно незнакомый мне голос.
Хрустальный флакон графини
Облом. Ленскую пришлось отпустить. Она пересела на другой стул, покраснев еще больше, закрыв лицо ладонями.
— Глянуть, кто? — Элиз хотела опередить меня, вскочив с места.
— Не надо, — я сам вышел из-за стола, чувствуя жуткое неудобство в джанах и утвердившись, что виконтесса Ленская на редкость похотливая сучка. Она была и раньше такой, но сейчас для меня это стало еще яснее. Нет, я ее точно не осуждал: мне нравились и скромницы, и откровенно жаждущие члена красавцы — они все по-своему прекрасны.
Подходя к окну, увидел одного из людей Варшавского, тех, что перекрывали улицу.
— Ваше сиятельство, к вам настойчиво просится важный человек, — сообщил он. — Князь все-таки. Иначе не стали бы беспокоить.
— Какой еще князь? — князей я точно не ждал. Борис Егорович отбыл с Ольгой в Пермь, и если бы это был он, то никто не посмел бы его задерживать.
— Его сиятельство Геннадий Дорофеевич Мышкин, — сказал тот, отойдя на несколько шагов от окна. — При нем молодая дама, полненькая.
— Оп-ля! — я даже своим ушам не сразу поверил. Еще утром думал, как его задействовать в своем замысле по решению проблемы с Уэйном Родерика. Родерик действительно мне очень требовался, потому как я не был уверен, что Бабский справится с контролем двух тел — все-таки у этого засранца возможностей меньше, чем у Бондаревой. Я прикидывал, насколько все это возможно провернуть в Красных Палатах, где лежал жених Талии. А он, видите ли, здесь, собственной персоной! Но как⁈
— Позвольте, а это точно он? — с сомнением спросил я, тут же понимая, что говорю глупость. Если меня кто-то, например, люди Уэйна или маги коллегии, пожелали поймать на чужой образ, то им бы точно не пришло для этого использовать князя Мышкина. Ведь он еще недавно даже шевелился с трудом в постели.