— Конечно же, да! Это будет прекрасно, — я улыбнулся ей, зная, что моей чеширской кошечке нравится готовить для меня, хотя она это не умеет делать. — Ксения подскажет, где взять продукты и во всем поможет тебе.
— И потом нам надо будет поговорить, — добавила англичанка, чуть повеселев.
— Да, дорогая! — согласился я, пока не понимая, о чем будет разговор.
Когда я уже почти поднялся на второй этаж, снова раздался голос Элизабет:
— Саша, постой!
Ну, что теперь? Я сбежал вниз, едва не столкнувшись с Талией.
— Ольга тебя! Нервничает, — Стрельцова протянула мне свой эйхос.
Взяв его, я понизил громкость и поднес прибор к уху:
«Элиз, здравствуй! Что там у вас происходит? Саша как всегда! Ответа от него не дождешься! Знаю, он теперь на эйхосе Елены Викторовны и есть у него еще новый номер, но он не отвечает ни с одного, ни с другого. Хотя бы ты поясни, как у него дела? Пожалуйста, поезжай к нему! И скажи, пусть немедленно свяжется со мной! Я сейчас в Перми и не могу покинуть лабораторию, но вечером собираюсь в Москву! Елецкого нельзя оставлять одного!».
Я возвел взор к потолку: Ольга Борисовна, конечно, умная девушка, только зачем же так драматизировать мое положение. И почему она решила сегодня вернуться в Москву, если у нее в Перми работа с Белкиным как минимум дня на три?
Я нажал боковую пластину и держа эйхос ближе ко рту, сказал:
«Оль, прости, я замотался. Мамин эйхос, он не со мной. Я же тебе все сказал, поэтому не ждал от тебя сообщение. Лично у меня все вполне хорошо. С домом несколько хуже, но это легко решаемо, чем и занимаемся. Со мной Элизабет, так что не волнуйся. Если ты решила прервать работы в Перми из-за меня, то, пожалуйста, не делай этого! Занимайся своими делами так, как планировала! И ни о чем не беспокойся!», — я хотел было сказать, что у меня еще и Родерик, и мы собираемся провести процедуру с моим выходом из тела, но передумал. Ведь Ольга Борисовна на всю жизнь запомнила тот страх, который пережила из-за необдуманного поступка Талии в тот день и моего падения с башни. Поэтому я лишь сказал ей: — «Все, Оль, целую! Буду занят до вечера. Если не отвечу на сообщение, не беспокойся. Сейчас просто не до эйхосов».
Трудно с женщинами. Со всеми, кроме Элизабет. Хотя и с ней иногда нелегко. Пока мы стояли с ней внизу, я утолить любопытство:
— Дорогая, ты хотела о чем-то поговорить? Снова о Ленской?
— Нет, Саш, о себе, — ответила баронесса. — Я не хотела этого говорить, и думала, что оно улеглось, но сейчас чувствую, что нет. Давай об этом только не сейчас. Тогда, когда ты не будешь никуда спешить.