Я прекрасная дочь. Может, совсем скоро стану лучшим сценаристом и уеду обратно в столицу. Не к отцу и уж тем более не к Дарине. В свою собственную квартирку где-нибудь поближе к центру, но в районе потише. Не люблю улицы, кишащие заведениями.
– Ну что? Может мы уже поедем?
Недовольный голос матери уже стал моей рутиной. Как только всё пошло наперекосяк, мама отдалилась и закрылась. Все мои попытки, как опустевшие деревни на нашем пути – брошенные в прошлое крики остаться. Но я упертая. «Как отец» – добавила бы мать фразу, ставшую для меня оскорблением чести и достоинства.
– Волшебное слово? – продолжаю я, пристегиваясь сама.
– Быстро. – фыркает она, пресекая мою очередную попытку завести разговор на корню.
– Да кто ж тебя воспитывал? Волки? – сокрушаюсь я, трогаясь с места. Машина плавно набирает скорость.
Я люблю водить, только до получения прав руки так и не дошли. Было слишком много дел, которые сейчас не имеют никакого смысла. Походы в кинотеатр, вечера, когда я собиралась с подружками со своего факультета и разбирала фильмы в плохом переводе, осуждая или восхваляя режиссеров. Теперь это пыль под колесами и бездарно потраченные часы.
– Бабка твоя. – мать отворачивается к окну, давая понять, что разговор окончен. Я же вспоминаю женщину с фотографий, которую никогда не видела.
Венера. Так её зовут. Или звали. Родная бабушка. Женщина со скверным характером, строжайший бригадир одной из шахт и домашний узурпатор, что однажды отказалась от моей матери, когда та встретила отца. Старуха, вероятно, провидица, раз выставила свою дочь за порог, как только узнала о том, что та собирается уезжать в далекую от этих мест столицу.
Она не написала ни одного письма. Жива ли она вообще? И есть ли там кто-то, к кому мы преодолели путь в половину страны?
Древнее зло живет и здравствует на остатках былой роскоши.
Город встретил нас узкими улочками, обшарпанными панельными домами в три-пять этажей в центре и сотней дорог, переплетающихся между собой, словно змеи. Скромный домик бабули оказался целой усадьбой. Правда, время не пощадило ни строение, ни старуху.
К моему облегчению та оказалась живее всех живых. Очень не хотелось проторчать почти неделю в борьбе с комарами размером с пони, чтобы развернуться в обратный путь, как только мы достигнем конца маршрута. Бабуля встретила нас приветливо и радушно – с двустволкой наперевес.
Сначала я подумала, что бедолага страдает синдромом Альцгеймера, раз не узнала мать, но позже до меня дошло, что в последний раз она видела её в том же возрасте, сколько и мне сейчас.