Мама убеждала меня в этом с того дня, когда она приняла это решение. Сама. Без моего участия и мнения. А после просто попыталась навязать мне всё так, будто это и моя идея тоже.
Не то чтобы я была против. Скорее, просто смирилась. Но то, как она зовёт затворничество уединением, поднимает во мне волну раздражения.
– Садись за руль. – цедит мать, потирая переносицу. Её коротко остриженные рыжие волосы то поднимаются, то опускаются под порывами ветра, что напоминает мне дрожащий огонь в камине.
По сути, я не далеко от истины: мать того и гляди вспыхнет от недовольства.
Я пыталась быть ей – примерной и славной. Во всяком случае – в кругу родни. Правда это её не уберегло. И сейчас, когда мать находится в столь уязвимом состоянии, я ласково улыбаюсь, находясь в образе дочери, которая не приносит проблем, а может быть опорой. Которой не стал отец, разумеется.
– У меня нет прав. – напоминаю я, будто мать могла позабыть. – Да и вдруг нас остановят? – невинно хлопаю глазами, прижимая юбку к бедрам.
Она недовольно цокает, с легкостью распознав глумление в моих словах. Нам не встречались не то, что служители правопорядка, но и ни одной машины. Словно дыра, куда мы направляемся, была последним пристанищем, цепко держащая людей в своих еловых лапищах.
– Садись.
Большего мне и не надо. Хлопаю её по плечу и запрыгиваю на водительское сидение. Скидываю джинсовку на заднее сидение, закатываю рукава водолазки и блаженно улыбаюсь, рассматривая свои предплечья. На бледной коже виднеются черные узоры татуировок. Закалываю волосы крабиком на затылке и слегка поворачиваю зеркало заднего вида. Мать курит, глядя на дорогу, петляющую позади.
Жалеет ли она о том, что оставила дома? Скучала ли когда-либо о том, что покинула эту глухомань? И где теперь дом вообще? Там, где нас не ждут, или же там, где уже позабыли?
– Либо делись, либо садись. – кричу в открытое окно я, сигналя. Мать даже не вздрагивает. Зато вороны, крупные и толстые, разлетаются с еловых верхушек. Они злобно каркают, проносясь над дорогой. Мать бросает окурок на растрескавшийся асфальт и занимает место рядом со мной.
– Пристегнись. – напоминаю я, указывая на ремень. – Безопасность – залог успеха.
Мать закатывает глаза, но всё же делает так, как я сказала. Она пытается храбриться, но я-то знаю, как нелегко ей пришлось в последние недели: суды, сборы вещей и маршрут, который является антиподом «современности». Не то чтобы мне было лучше: пришлось перевестись на заочное обучение, помахать ручкой на прощание друзьям и с гордо поднятой головой последовать в ссылку за матерью. В отличие от младшей сестры, которая предпочла остаться с отцом. Дарина не дала мне возможности на раздумья, когда окончательно уничтожила мать своим желанием остаться.