Он изумленно захлопал глазами.
— Мы же договаривались на десять. Если возьмете.
Правда, что ли? Я вообще не помнила, о чем мы договаривались. Разговор этот затерялся в прошлой жизни.
— Простите, Николай Михайлович, у меня была очень сложная неделя. Странно, что я свое имя еще помню.
— Ничего, бывает, — ответил он корректно. – Будем отмечать?
Я снова обошла мастерскую, ставя галочки в списке и недоумевая, зачем это делаю.
Обычно я брала либо то, что гарантированно будут покупать, либо то, что нравилось самой. Постоянная экспозиция как раз и состояла из тех картин, которые чем-то зацепили меня лично, а вкус мой был ну совсем не коммерческий. Я старательно разделяла свои собственные предпочтения и продажи. Но часто получалось так, что, повисев несколько месяцев или даже лет, эти работы все же уходили. А то, что я приехала оценить, было никаким. Гладеньким, аккуратным и абсолютно пустым. Ни одна картина мне не понравилась, а с продажной точки зрения эта выставка должна была стать полным провалом.
Я никогда не стеснялась сказать об этом в лоб. Конечно, любую дрянь можно продать, если убедить потребителя, что это не говно, а конфетка. Что его жизнь без этой конфетки будет считаться неудавшейся. Что все приличные люди уже купили эту конфетку и съели. Можно – но слишком хлопотно и дорого. Я могла позволить себе этого не делать.
Тогда почему сейчас вела себя так, словно мне все равно? Не купят? Ну и хрен с ними.
Какой такой хрен, Саша? Ты с этого живешь – с процента от продаж. Не только с этого, конечно, но в том числе.
Я понимала, что пожалею об этом раньше, чем вернусь в галерею, но все-таки отметила десять картин и забила их в рыбу договора на планшете. И подумала, что лучше бы Левушка поехал со мной.
— Я дура, — сказала я ему. – Я взяла на малую персоналку картины, которые никто не купит. Либо мы должны порвать жопу на британский флаг только для того, чтобы отбить аренду. То есть в нолик.
— Подписала договор? – спросил Левушка, покусывая кончик ручки.
— Нет. У него не было принтера, чтобы распечатать.
— Ну и успокойся. Напишешь ему письмо, что галерея вынуждена отказаться от проведения выставки в связи с ограничениями, наложенными федеральным законом о рекламе.
— Какими ограничениями? – не поняла я.
— Неважно. Мы ведь должны по договору обеспечить информационную поддержку? Должны. А РКН не дает добро.
— Почему?
— Саша, проснись уже. Нипочему. Я просто подсказываю тебе вариант, как элегантно слиться, не повредив репутации. Закон составлен так, что в нем сам черт ногу сломит. На него можно валить все. Как на мертвого.