В любой непонятной ситуации поезжай в Питер. Именно так я и сделаю, получив в подарок на юбилей измену мужа и предстоящий развод. Поеду в компании дочери, подруги по несчастью. Что ждет меня в родном городе самым длинным днем и самой короткой ночью года? Может быть, встреча с прошлым?..
Предыстория — «Девушка с глазами цвета ветра»
Александра
— Ну что, за твой полтос? – Лика подняла снифф и посмотрела на меня через него. Большим янтарным глазом.
— За полтос? – Я поболтала коньяк по округлым бокам и полюбовалась сбегающими «ножками». – Волк, полтос хорош только в бокале. И никак иначе.
— Мать, ты не права. Полтос денег тоже неплохо. В смысле, с четырьмя нулями, а не с одним. И желательно с веночком из звездочек. Да и в целом в пятьдесят…
— Не вздумай сказать пошлятину, что в пятьдесят жизнь только начинается. Если она и начинается, то это унылая жизнь одинокой предпенсионерки. Получить в подарок на юбилей измену и развод – это тот еще пиздец.
— Ма-а-ать. — Лика укоризненно покачала головой. – Кто говорил, что родители не должны ругаться матом при детях, а дети при родителях?
— А кто-то в сходных обстоятельствах ругался матом так, что небо горело. И мамины уши.
— Ну ты не сравнивай. Папаша вполне интеллигентно пришел и сказал, что полюбил другую женщину. Ты не застала его с дрыном, воткнутым в эту самую… другую женщину. Как я Стаса. Да еще в секретутку. Прямо на секретутском столе.
— То, что эпизод с воткнутым дрыном остался за кадром, не сделало его менее мерзким.
— А вот тут хрен поспоришь, — вздохнула она. – Ладно, давай выпьем за нас с вами и за хрен с ними. Пусть их хрена засохнут и отвалятся. Желательно в процессе эксплуатации. Так, чтобы извлечь можно было только хирургически.
— Щедро, — оценила я, представив эту сцену. – Да будет так. Аминь.
Мы с Ликой сидели в «Magma» на пятьдесят втором этаже башни «Империя». Несмотря на вечер пятницы, в лаунже было немноголюдно. Красная подсветка маскировала не менее красные зареванные глаза. Панорамный вид за окнами должен был восхищать, но нет. Я прожила в Москве ровно полжизни, но так и не полюбила ее. Питерцы, за редким исключением, не любят Москву. Терпят – да, но не любят.
Лика подняла руку, щелкнула пальцами, и перед нами, как по волшебству, появился репит : две крохотные чашечки эспрессо и два снифтера с янтарным Hennessy Xo.
— И все-таки я не устаю поражаться сучьей иронии жизни. — Она сделала крохотный глоток из чашки, строго соблюдая последовательность: сначала кофе, потом коньяк. – Между нами двадцать пять лет и один день. И вот мы отмечаем дни рождения в комплекте с предстоящим разводом, потому что наши мужья оказались идентичными кобелями.