Именно это я ему и объяснила. Спокойно и ласково, но в очень экспрессивных выражениях. Отвела душеньку, изложив, что думаю о мужиках, которые суют свою палку в первую попавшуюся дырку, а потом, когда их на этом застукают, почему-то полагают, что их должны понять и простить. Жаль, не успела выплеснуть все, что накопилось: Стас бросил трубку. Но все равно пар выпустила. Теперь можно было и домой.
Хотя… почему обязательно домой? Я женщина свободная, муж не ждет, дети не плачут. Открыла в телефоне «Рестоклуб» и забронировала столик в «Коте Бегемоте», куда давно собиралась.
Гулять так гулять.
Лика
Четверг. День четвертый. Утро после бессонной ночи начинается ближе к обеду.
Плевать. Когда проснулась – тогда и утро. Даже если уже вечер.
Ломка. Самая настоящая. Днем хоть как-то отвлекаешься, ночью тело и мысли объединяются и отыгрывают очки. И это не та тупая хрень, которую романы изысканно обзывают «томлением плоти». С томлением легко справиться ручками. Но это как сбросить давление – все равно наберется снова, потому что идет из головы. А мысли из головы не выбросить. Никак.
Сны рваные, как обгрызанный по углам платок. В них секс и Питер – мрачный, затянутый туманом, холодный. Просыпаюсь, и все тело тянет, ноет, как будто заснула, скрючившись в кресле перед компом. Бывало со мной такое в студенческие годы.
Встать? Зачем. Я на паузе. Можно лежать хоть весь день с перерывом на туалет и холодильник.
Беру телефон, захожу в Контакт. Моя доза метадона [29] . Не лечит, но поддерживает на плаву, не дает загнуться.
Черно-белая фотография, размытая, словно в тумане. Девушка в белом летнем платье с распущенными волосами, стоит к камере спиной.
Босая…
Как девчонка-сущность. Та тоже была в белом платье и с распущенными волосами.
Теперь уже нет никаких сомнений, что эти фотки для меня. Что это вот такая наша читерская переписка. А чем я могу ответить сегодня?
Фотографирую дождь за окном, выкладываю с подписью: «Почти как Питер…»
Звонит мама, просит приехать в галерею, чтобы подписать документы по дарственной. Оперативно. Похоже, этот обман стал последней каплей. Измену еще можно если не простить, то, хоть и с большой натяжкой, но понять. Седина в бороду, страсть и все дела. Но такая подлятина – это уж слишком. Даже если за ней стоит Марго и дергает за тот самый орган.
Встаю, одеваюсь и еду. Практически мне от этого ни жарко ни холодно. Жить с мамой я не собираюсь, делить квартиру – тем более. Пусть будет. Иногда лучше иметь, чем не иметь. К тому же мне интересно взглянуть на маму и Кирилла рядом. Это может сказать больше, чем любые слова.